Тотальная война

Маркеев Олег Георгиевич

«Хорошая мысль, — одобрил Максимов. — Погулять перед сном сам бог велел».

Как из-под земли возник Абдулло.

— А, это ты дорогой. — Рука Максимова потянулась за бумажником. — Что там у нас в итоге?

— Так рано уходите. — Абдулло, казалось, был искренне опечален. — А кофе, коньяк, пироженые-мороженые, а?

— Устали после дороги. Ты уж извини. — Максимов мельком взглянул на итоговую цифру на счете. — Слушай, Абдулло, у меня столько вашими бумажками не будет. Возьми рублями. Я даю с запасом, чтобы ты на обменном курсе

не нагорел. Согласен?

Абдулло радостно закивал. Из чего Максимов сделал вывод, что его рубли никогда в кассу не попадут. Как и не вызывало сомнения, что большая часть продуктов, съеденных за столом, тоже ни по каким ведомостям не проводилась.

Официант, как это умеют только работники общепита и сервиса, глядя куда-то вбок, умудрялся бдительно следить за отсчитываемыми купюрами.

Максимов положил деньги на стол, бумажки тут же исчезли, сметенные пятерней Абдулло.

— Что будете на завтрак, уважаемый? — Глазки официанта подозрительно забегали.

— Ты так накормил, что о завтраке невозможно даже подумать, — ушел от ответа Максимов. — Спасибо, дорогой, пошел-ка я спать.

Официант понимающе кивнул.

Вместо того чтобы сразу подняться на лифте на свой этаж, Максимов через холл вышел на улицу.

Стояла душная южная ночь. От разомлевших роз на клумбе исходил сладкий дурман. Небо над головой искрилось огромными, непривычно близкими звездами. Максимов прошел вдоль корпуса гостиницы по аллее. Шум ресторана сделался глуше. Максимов остановился, закурил. Постоял, прислушиваясь к звукам вокруг. Отбросив сигарету, шагнул с аллеи в тень под акацией. И пропал…

Глава тридцать четвертая. Нас не догонишь-2

Странник

«Московский „Спартак“ — тата-тата — та-та», — пробарабанил Максимов по двери своего номера. Открыл Леон. Высунувшись, осмотрел коридор.

— Никого? — спросил он.

Максимов не ответил, и так ясно, что в коридоре стоит гулкая, тревожная тишина и небритых личностей со стволами в руках не наблюдается.

Прошел в номер. Юко сидела в кресле, спиной к балкону. Напротив устроилась Карина, положив вытянутые ноги на свой рюкзак. В руках трепетал веер.

— Духота ужасная, — светским тоном произнесла она, поигрывая подарком Максимова. — Обрати внимание. — Она указала веером на поднос с фруктами на столе. — Горничная сказала, подарок от хозяина гостиницы.

— Очень мило с его стороны. «Номер, конечно же, уже обшарили».

— Я же говорила, у тебя везде друзья.

— Еще один такой друг, и врагов не надо, — проворчал Максимов.

Металлический чемодан Леона стоял в дверном проеме спальни, тускло отсвечивая полированными боками. Леон старался не расставаться с дорогой фотоаппаратурой.

Максимов оглянулся на Леона. Тот стоял в позе стража порога — ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди.

— Так, ребята, все в сборе. Начнем заседание общества самоубийц.

Максимов

развернул кресло Карины вместе с ней, присел на подлокотник.

— Отрадно, что никто не удивился — почему самоубийц, — продолжил Максимов. — Надеюсь, никто также не удивится, если я предложу немедленно покинуть город.

— А куда поедем? — тут же встряла Карина.

— Ты поедешь туда, куда я скажу, — отрезал Максимов. — Юко, в городе есть миссии ООН, Красного креста и нескольких международных организаций. Может быть, тебе лучше обратиться туда.

Юко не стала медлить с ответом.

— Если ты решил ехать немедленно в лагерь экспедиции, то я с тобой.

— Леон?

Француз насупился, почесал мясистый нос.

— Ночь на дворе, — заметил он.

— Это я вижу. А увидим ли мы рассвет — глубоко сомневаюсь.

Максимов краем глаза заметил, как вытянулось лицо Карины. Юко осталась бесстрастной, только с лица схлынул румянец.

— Все так серьезно? — спросил Леон, косясь на чемодан с фотоаппаратурой.

— Тебе лучше знать, — с нескрываемой иронией ответил Максимов. — Кто-то тебя заказал. — Максимов обратился к Юко. — Леон некоторое время назад работал в этих краях. Очевидно, кому-то наступил на мозоль. С журналистами такое случается. Как ни крути, самая опасная профессия.

— Если все дело во мне… — начал Леон. Максимов вскинул руку, останавливая его.

— Если хочешь играть в благородство, возьми лист бумаги и нарисуй карту. Это впечатлит меня больше, чем вид твоей отрезанной башки.

Карина фыркнула, прикрывшись веером. Юко вскинула недоуменный взгляд на Максимова.

— Проблемы среди партнеров по бизнесу, — пояснил он для японки. — Не обращай внимания. — Встал. — Итак, если решение принято единогласно, даю пять минут на сборы. Машина уже ждет у гостиницы. Форма одежды — походная.

Леон поднял свой чемодан, вышел первым.

Карина прошла в спальню.

Максимов подал руку Юко, помогая встать с кресла.

— Леон не просто журналист? — прошептала японка, заглядывая в глаза Максимову.

— Как ты заметила, я умею хранить чужие тайны.

— Я с первого взгляда поняла, на тебя можно положиться.

Он непроизвольно отстранился, слишком уж близко она оказалась, едва не касаясь его грудью.

— Макс! Я успею принять душ? — раздалось из спальни.

— Это входит в отпущенные пять минут, — ответил Максимов, уступая дорогу Юко.

Когда японка вышла, Максимов плюхнулся в кресло. Закрыл глаза.

— Слушай, тебя еще не достал этот языковый барьер? Лично у меня уже тихо едет крыша. С английского на французский, с французского на русский… Хорошо, что на японском болтать не надо.

— У тебя есть встречные предложения? — Максимов устало посмотрел на вошедшую в комнату Карину, завернувшуюся в полотенце.

— Есть.

Карина разжала пальцы, и полотенце соскользнуло на пол.

— Осталось четыре минуты, — напомнил Максимов.