Тортоделка
Шрифт:
— Мы — женщины. Она обижена и хочет отыграться. Поверь мне, было бы гораздо хуже, если бы вообще не было ничего. Принимай, терпи и мирись.
В её словах была доля правды. Неделю назад Вику ничего не волновало, касательно меня, но теперь что-то изменилось. Соберись, Герыч, нулевая планка сдвинулась. На миллиметр, но всё же.
Наступил день выписки и за мной приехал только Тоха.
— Вика на работе?
— Да. У них там снова какой-то супер заказ. После ограбления, девочки хватаются за любого заказчика, чтобы выплыть.
— Молодцы, — протянул похвально. —
— Пока тихо. Но я тут копнул и прогнозы неутешительные, — Антон перестроился в левый ряд. — По словам матери Вики, её отца зарезал сокамерник. Только подтверждения в виде элементарного свидетельства о смерти ей никто не давал. Было просто письмо. Другой источник предоставил документ о том, что Виктор честно отсидел в колонии положенные двадцать пять лет. До момента появления в жизни твоей супруге нигде не был замечен, сидел тихо. Тюремный врач выдал мне справку, что у нашего бандюгана подагра и язва желудка. Его мучают сильные боли и, видимо, наш папуля стал прибегать к помощи дури, на которую нужны деньги. Поэтому ты и Вика для него — золотая жила. И это не всё. Если Виктора поймают и ему попадётся мозговитый адвокат, то он учтёт: годы колонии, незаконная дочь и, признав Виктора недееспособным наркоманом, упакуют в дом престарелых с психиатрическим уклоном. А его дочь по закону будет обязана выделять средства на его обеспечение.
— Ни хрена себе! — откровенно опешил я. — Мало того, что содержать, но ещё и дом престарелых? Да он сбежит оттуда в первый же день. Виктор опасен. А как же моё ранение, ограбление и наличие боевого оружия?! Это не в счёт?!
— Конечно в счёт и госслужащие с этим попотеют, но ранение могло быть случайным, ограбление от неадекватности старческого ума, а пистолет… Пистолета, по сути, и нет. В уликах только пуля от него.
— Я балдею, — долбанул рукой по бардачку. — То есть его могут посадить только, если он кого-нибудь грохнет? Шикарно!
Дома встречала мама и сестра. Одну был рад видеть, вторую не очень. Она хоть и нашла в себе совесть сказать правду о Лике, но сделала это чересчур поздно.
Вика заселилась как раз в комнате для гостей, которая находилась на первом этаже. Эта даже больше была не комната, а кабинет. Заглянув туда, именно это и увидел: односпальная кровать, письменный стол, стеллажи заполненные энциклопедиями и поваренными книгами. На подушке обнаружил детский комплект. Замер, не решаясь подойти. Это будет первая одежда моего ребёнка? Руки свело от желания взять эти крошечные вещи в ладонь. Нет, Вика заметит, что в комнате были и трогали вещи, но не прощу себе, если хотя бы не коснусь. Под рёбрами сдавило и стремительно вышел из комнаты.
В гостиной попалась сестра, которая сидела на диване, уставившись в одну точку. С ней давно что-то не так и виной всему не только смерть папы. Всегда знал её как самого скрытного и депрессивного члена семьи, а в данный момент, складывая воедино всё произошедшее, отчего-то понял, что главный источник её печали и задумчивости кто-то другой.
Нет, меня это не касается. Ты всё равно предала, была в сговоре с той рыжей
Прошёл мимо, но наверху лестницы вдруг что-то дёрнулось. Может для того, чтобы получить прощение Вики, нужно самому научиться прощать. Слишком много наворотил своей спесью, многих оттолкнул и выгнал, не поняв. Собственную жену прогнал лишь потому что не мог простить за отца, наговорил жутких вещей снова потому что гордыня и злость была мне советником. Теперь пожинаю плоды. Кто знает может Элину гложет тоже самое и она так же, как и я сейчас, хочет просто исправиться.
— Почему детей не взяла? — начал с простого.
— Они с Аликом, — ответила, не глядя.
— Мм, — спустился вниз и сел с ней рядом. — Раньше ты в подобные свободные минутки бегала по СПА-салонам или шопилась.
— Не хочу, — мотнула головой.
— Подруги больше нет? — говорить без колкостей, наверное никогда не научусь.
— Просто не хочу, — с большим нажимом повторилась сестра.
Если хочу сейчас от неё чего-то добиться лучше сразу бить в лоб. Не фигурально.
— Элина, что происходит? Ты сама не своя в последнее время. И дело не в папе. Ты была такой и до этого.
Сестра повернула ко мне голову и смог увидеть её глаза. Неужели именно так выглядит наяву выражение "выплакать все глаза"?! Туманные, пустые и абсолютно бесцветные. Сеть морщин на вечно ухоженном лице стала глубже и чётче. Невольно забыл слова, разглядывая сестру.
— Алик изменяет мне, — убрала взор снова в пол. — Сначала просто подозревала, но теперь он этого даже не скрывает.
В груди закипело. Мне очень хорошо известно, что такое предательство.
— Значит поэтому ты решила вскрыть обман Лики? — мотив стал очевиден — ненависть ко всем изменщикам. — Тогда разводись с ним. Ты красивая женщина, умная и обеспеченная. За тобой любой мужчина будет волочиться. А Алика я за яйца на заборе подвешу, чтобы не повадно было.
— Я переживаю за детей. Как они воспримут уход отца? — жалостливо посмотрела она.
— Лучше переживай о том, как они подрастут и начнут понимать, что папаша — блядун, а мамаша — бесхребетная курица. Жестоко, прости, но правда.
Элина опустила лицо в ладони и заплакала. Выдохнул снисходительно и прижал сестру к себе, успокаивая.
— Линка, — обратился по-старому, как раньше в детстве. — Собирай-ка свои монатки, детей и переезжай сюда. А тот дом либо сдай, либо продавай. Лучше продай. Сменив обстановку, малышня и не заметит отсутствия отца.
— Сюда? — шокированно посмотрела на меня, но в глазах различил огонёк. — Дети… Шум… Они же чумные у меня!
— Знаешь, здесь как раз этого и не хватает. Слишком много произошло в здесь печального и мне хочется добавить сюда радость, суету и детский гам. Этот дом и был куплен для этого.
— А твоя жена? — снова сомнения. — Ей нужен отдых… да и не ладили мы с ней никогда.
— Я обсужу это с ней, но, уверен, она не будет против. Мама, кстати, всегда грустит по внукам. Хоть займут бабушку.