Тортоделка

Grozd Evgesha

— Я согласна с Антоном. Поверь, сама до сих пор злюсь на Германа за то, что он сделал тебе и, безусловно, на твоей стороне, но после произошедшего вчера — это единственная разумная мысль. Для преступника зажатому со всех сторон вы — главный источник для наживы.

Да, они оба правы, но им не понять каково мне снова вернуться туда. Место, которое долгое время считала своим домом за одну неделю сломало мою жизнь, убило веру в любовь и выпотрошило душу, размазав остатки по полу.

Разговор с Мишей расстроил окончательно.

— Ты

можешь переехать в мою квартиру. — Гром среди ясного неба, а точнее то предложение, которое всегда опасалась от него услышать. — Виктор не знает обо мне…

— Знает, — прервала я. — И сказал, что я — шалава. — Губы мужчины вытянулись в тонкую линию. Эта фраза явно оскорбила его. Стало совестно. — Миш, в моей жизни сейчас не та ситуция, в которой могу найти время и силы для новых отношений. Заметь, молчу о том, что до сих пор замужем и беременна. Мне сейчас нужен друг и только.

— Я- друг…

— Друзья так не целуют, — покачала головой. — Прости, я сама виновата. Мне нужно было остановить тебя в самый первый раз, но, как всегда, думала о себе. Решила, что ты поможешь мне забыть мужа… воскресишь.

— Не говори, пожалуйста, больше ничего. Виноват сам, — лицо стало стальным. — Я по-прежнему твой друг и поддержу любое твоё решение, — он развернулся и направился к выходу, но приостановился. — Пока есть надежда, я намерен ждать.

Эти слова больше ранили. Потому что осознала, что вновь потеряла друга, пусть он и обещает быть рядом.

Врачи снова накачали седативными, погрузив в насильственный сон. Новое утро было лучше предыдущего. Лариса Игоревна сообщила, что ночью Гера пришёл в себя. Разрешение посетить мужа получила только ближе к вечеру.

Гера был белее мела, синяки под глазами. Капельница монотонно доставляла в его тело лекарство и физрастворв. Увидев меня, растянулся в счастливой улыбке.

— Привет, — улыбнулась в ответ и взяла за руку. — Ты так напугал меня, — голос слезливо дрогнул.

— По-началу не было страшно. Думал о вас, — его ладонь выскользнула из моей и коснулась живота. Тепло обожгло каждую клеточку моей сущности. Впервые не отступила, позволила тронуть запретное. — А потом струхнул. Не герой.

— Не правда. Ты — мой герой, — положила руку на ладонь сверху. — Виктор опасен, но ты вступил с ним в неравный бой… не испугался. Спасибо.

— Потому что люблю тебя, — вновь эти глаза. Боже…

— Знаю, — опустила голову. — Герман, то, что случилось, было ужасно и твой поступок, бесспорно, достойный, но только этот поступок ничего не меняет.

Взгляд Германа потускнел. Молчаливый смиренный кивок.

— Я делал это не для того, чтобы вернуть тебя, — заключил мою ладонь снова в свою, — а потому что должен был. И сделаю это столько раз, сколько, не дай бог, потребуется. Ты — моя жена и навсегда ей останешься, независимо от того разведемся мы или нет.

— Ты всегда понимал свои ошибки только тогда, когда

поздно, — покачала я головой, горько усмехнувшись, наклонилась к нему и поцеловала в щёку. Незаметно вдохнула знакомый и любимый запах своего глупого и жестоко мужчины, по которому всегда и безумно буду скучать. — Выздоравливай. — Выскользнула из его хватки и отступила. Прошла к дверям, но остановилась и решительно проронила: — Мой переезд в твой дом обсудим позже, но это лишь временное явление. Как только Виктор будет пойман, я съеду. Да. И мама переедет вместе со мной.

— Это мудрое решение, — учащенно закивал.

— Как знать, — пожала плечами и вышла из реанимационного бокса.

Шоколадная непристойность

Гера

Я был счастлив узнать, что Вика вернется в наш дом. Попросил Вадима нанять другое ЧОП и приставить к нам ещё людей. Приятель хоть и поворчал по поводу последнего, но купился на предложенный размер оплаты.

Однако, вслед за счастьем прилагалась большущая ложка дёгтя. Моя выписка должна была состоятся не ранее десяти дней, а Вику выписали уже через три дня. Супруга вдруг пожелала, чтобы с ней пожил эти дни Миша. Точней этот засранец сам предложил ей свои услуги. Охренеть, не встать! Она что нарочно?!

— Он мой друг, и, между прочим, спас тебе жизнь. Вдобавок тебя не должно касаться кто мои гости.

— Действительно, — буркнул хмуро. — Давай я своих подружек сюда притащу… Лику ту же. Поухаживают за мной.

Вот он испепеляющий взор.

— В этом и разница между нами. Мне можно доверять, а тебе — нет.

— Тебе-то как раз доверяю, а ему — нет, — бросил сердито, но после выдохнул, усмиряя пыл. Умоляюще посмотрел на неё. — Вик, ну пожалуйста. Позови Таню с Тохой… Они не откажут.

— Это не твоя забота, — подытожила девушка и вышла из палаты. Обречённо ударил головой подушку. Лишь через сутки случайно узнал, что Михаил не поселился в нашем доме.

— И в какой комнате ты освоился? — буравил докторскую фигуру рентгеновским излучением.

— Гостевая на первом этаже, — мужчина кинул такой же хмурый взгляд.

— Самая паршивая комната в доме. Розовые стены и забор вместо вместо улицы за окном.

— Я люблю розовый, — ехидно скривился. — А в окно нет интереса пялиться. Моё время только для Вики.

В ответ я фальшиво улыбнулся, едва не травмировав щёки. Вот медицинский хрен! В доме вообще нет комнат с розовыми обоями. Обман?!

Только у мамы смог вымолить ответ.

— Нет, он не живет в доме. В гости да заходит. Выпьют чаю, посидят в гостиной и он уходит, — расстеряно повела плечами мама.

— Слава Богу!

Лицо матери озорно улыбнулось.

— Кажется кое-кто желает вызвать твою ревность.

— В этом я никогда ржавым не был. Вика, скорей, хочет позлить и помучать, — ворчливо пробубнил, пялясь в окно.