Тора Бора
Шрифт:
– - Хорошо! Но платить все же придется.
– - Платить будешь ты.
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Минуту даже тишина звенела, как после взрыва.
– - Я что-то не люблю таких шуток, -- пришел в себя гость.
– - Какие шутки!
– - усмехнулся Михалыч.
– - С серьезными людьми я совершенно серьезен. Словом, с завода не получишь ни цента. Принцип у меня такой. Слышал что-нибудь о принципах?..
Минуту они стояли друг против друга. Глаза в глаза. Копилась критическая масса, и вот-вот должно было рвануть. На мгновение упредив эту точку взрыва, Михеев заговорил:
– - Другое
Михалыч поднялся и вплотную подошел к гостю:
– - Двадцать процентов мне...
В голове у бандита шла серьезная работа. Очень серьезная и явно далекая от основного профиля деятельности.
– - Ментура!
– - Вдруг осенило его.
– - Обижаешь.
– - Понятно, -- кивнул посетитель.
– - Тогда Лубянка. Вот сукины дети! Как были волкодавами, так и остались! Беспредельщики, мать вашу! В застойные времена всем крутили, думаете, и дальше так будет?..
– - Что ты понял в тех временах, -- поморщился Михалыч.
– - И что тебе привиделось в этих?
– - Скажи своим ребятам, пусть едут домой.
– - Расслаблено сказал Михеев. -- А мы с тобой потолкуем. Есть ведь о чем потолковать...
Сергей интуитивно почувствовал, что пора и ему выметаться.
Назавтра Михеев зашел в его кабинет. Среди других дел, под конец разговора вспомнил о вчерашнем.
– - Деньги от этого подонка распорядись переводить в Солнцевский детский дом, узнавал, есть такой. Копейка в копеечку.
– - Он хмыкнул.
– - Не дадим умереть светлому образу незабвенного Деточкина...
Позже в корпорации бывали разные визитеры. Особенно когда она занялась нефтью и удалось решить вопрос о "трубе", предмете вожделения всех компаний России. "Труба" на четыре минуты в сутки стала подконтрольна их корпорации. В этой связи и корпорации уже приходилось наведываться кое к кому в гости. Но случай с солнцевскими так и остался в памяти, на особицу.
11 сентября 2001 года, 7.22., Вашингтон
– - Дамы и господа, наш самолет "Боинг-757" следует рейсом 77 Вашингтон -- Лос-Анджелес...
Молоденькая стюардесса раздавала пледы и подушки. Она еще не настолько налеталась, чтобы улыбаться фальшивой улыбкой. Вся так и светилась от удовольствия быть хозяйкой салона.
Первый салон был заполнен. Место в третьем ряду позволяло Кариму видеть коридорчик, ведущий в пилотскую кабину и часть самой кабины. Все заранее было рассчитано. Его работа начнется, когда Саманта вскоре после взлета пройдет в носовой туалет и вернется оттуда. Он примет от нее на свои колени сверток и войдет к пилотам. Как действовать в кабине, с чего начинать, тоже заучено до деталей.
Мысль о том, что все эти минуты он будет рядом с Самантой рождала не тревогу, а нечто другое. Он не признавался себе, но ему нравилось, что они погибнут вместе.
Месяц назад их "тройка" провела две недели на заброшенной базе в штате Луизиана. В начале семидесятых годов это был центр по подготовке не то десантников, не то спецназа.
Сухая трава, выщербленные бетонные дорожки да пустые ангары с дырявыми
Здесь они отрабатывали захват самолета. Семь раз в день, двенадцать дней подряд. Закрой глаза, дай себе команду и ноги-руки начнут жить самостоятельной жизнью, до такого автоматизма их тренировал инструктор.
Примечательная фигура этот инструктор -- владение всеми видами ближнего боя, почти безукоризненный фарси. Американец? Белый, но не похоже. Может быть, немец. Или норвежец. Светлые волосы, стальные глаза.
Первое время Кариму казалось странным, что столь много людей не его веры помогают воинам Аллаха на тропе джихада. Но неисповедимы пути Властителя миров, он единственный знает, как распоряжаться судьбами верных да и неверных. Велико могущество Аллаха, если даже неверные, словно лишенные рассудка и самосохранения, выполняют Его великую волю.
Все, что бы не произошло, Карим примет как должное. Так угодно Аллаху! Он знает, что и Саманту Всевышний послал, чтобы испытать и укрепить его.
24 августа 1998 года, Москва
Во флигеле особняка Фиделя Кастро была оборудована великолепная сауна. И роскошный небольшой зал с камином и бильярдом.
Темная драпировка зала, тяжелая мебель, столовое серебро как нельзя лучше подходили для ежемесячных встреч, которые ввел в обыкновение руководитель империи. Реальным императором был, безусловно, Михеев.
Извинившись за опоздание, Сергей пожал гостям руки, известил, что Юрий Михайлович сейчас подойдет, предложил располагаться кому как удобно, плеснул себе полстакана виски, прошел в угол зала и опустился в кресло.
Первым заговорил Финансист:
– - Поскольку присутствующие, как и отсутствующий, в курсе состояния дел корпорации, ограничусь общими соображениями. Дефолт отбросил нас как минимум на пять лет. Сегодняшние активы корпорации скорей символичны, чем весомы. Ее удерживает от краха только имидж. И все же кредиторы активизировались, как российские, так и зарубежные. Наши долги -- шестьсот миллионов долларов. Общий долг страны свыше сорока миллиардов. Непокрытые обязательства корпорации в следующем году составят около миллиарда. Новыми кредитами, реализацией даже всех предприятий, другими стандартными операциями погасить эти задолженности не удастся. Каких-либо предложений со стороны заемщиков по реконструкции долгов в процессе переговоров не прозвучало. Мы пока выдвигаем самые общие предложения -- подождать, не спешить, искать новые обоюдопреемлемые пути...
– - Все?
– - Нет. Представитель Бэнк оф Нью-Йорк занял самую жесткую позицию. Отказался встречаться с любым лицом, кроме главного акционера корпорации.
– - Он знает, о ком речь?
– - Сторожук отставил стакан.
– - Судя по тому, как легко нам доставались подписи в правительстве, знает. Если не имя, то бывший профиль работы.
– - Даже речи о встрече не может быть. Он имел дела с вами, вот пусть и продолжает. Скажи, не его дело выдвигать условия, пусть лучше ищет решение проблемы. Он достаточно откусил от операций с Россией, нечего строить из себя непорочную деву. Когда будут предложения, может рассчитывать на встречу со мной. Так, Юрий Михайлович?..