Тора Бора
Шрифт:
– - Чьи же тогда? Клинтона?
– - Взвился Сторожук.
– - Или этой неведомой ложи, о которой тут столько плели?
– - Есть, конечно, и наша вина.
– - Отставил бутылку пива Михалыч.
– - Не строй бизнес на песке. За науку надо платить, вот мы и платим.
– - Может, пошлем Клинтону счет за "кидок". Или солнцевских натравим...
– - Солнцевских, говоришь?
– - Развеселился Михеев.
– - А что, мысль забавная...
Под самый занавес он поинтересовался у Финансиста:
– - Какими же ресурсами нужно обладать, чтобы играть в такие игры?
Тот
– - Каждый проект считать надо...
11 сентября 2001 года, 7.17., Нью-Йорк
Звонок был в машину. Номер этого телефона знали всего несколько человек. Точней -- трое, номера которых отличались от его номера только последней цифрой.
– - Слушаю.
– - Рональд, куда ты направляешься?
– - голос Джона Баротти, которому двадцать семь лет назад надо было итти в Ла-Скалу, а не в Гарвард, там бы он составил значительную конкуренцию самому Поворотти, звучал с обычной его сицилийской экспрессией.
– Какие дела, Джон?
– Если ты где-нибудь в центре, уноси-ка оттуда ноги, приятель. Приезжай на Берроуз 123. Мы здесь.
– - Джон, у меня через полчаса деловая встреча. На шестьдесят седьмом, ты понимаешь о чем я? Я приеду сразу, как только закончу.
– - Даже если у тебя там горит, плюнь на все и приезжай сюда. Есть информация, Рональд.
– - его друг и коллега сделал особое ударение на "информация".
– - Черт, не по телефону...
– - С каких пор ты стал такой пугливый? Тебя слушают пришельцы из космоса?
– - Ну, ладно, Рон! Просто хреновые дела, старина. Не очень бы я хотел, чтобы на наш канал сел какой-нибудь хакер.
– - Если какой-нибудь парень настолько потерял голову, чтобы слушать нас, я сам положу цветы на его могилу.
– - Пришел "подкидыш".
– - Подкидышем в следственном управлении ФБР называли анонимки.
– - Якобы готовится серьезный терракт. Какой-то засранец решил поставить на уши Нью-Йорк. Сработано под арабов, -- "аллах акбар" и все такое.
– - Не препятствую, -- усмехнулся Рональд.
– - Я бы и сам сейчас с удовольствием прошел с пулеметом по Бродвею. Первыми, кого бы поставил на уши, как ты выражаешься, это таксистов. Здесь пробка на пробке. Давай после, Джони. Я все-таки заскочу к Сэму, он позвонил, что подошли материалы. Тоже говорит, важно, что-то насчет аферы века с ценными бумагами.
Рональд Маклейн положил трубку. Это был крупный пятидесятилетний мужчина. По одной его короткой седой стрижке можно было угадать видавшего виды полицейского.
В его годы другие сидят в высоких кабинетах, в подчинении сотня-другая спецов, а он -- лишь старший инспектор. Нельзя сказать, что неудачник -целый ящик его стола почти доверху набит визитками, лично пожалованными и президентами, и голливудскими воротилами, многие были бы рады сделать для Рона маленькую приятность. Но с годами Маклейн стал все отчетливей понимать: наверху ничего хорошего. Сейчас он волен делать, что хочет. Тем более, что начальство, зная его, лишь утверждало направления работы, которые он сам для себя "нарывал". Для себя и для своей группы, состоящей из троих таких же мастодонтов Бюро. Вместе с Джони
30 август 1998 года. Москва
– - Что за мура?
– - Паленый выключил магнитофон.
Полчаса он добросовестно слушал кассету, надеясь встретить на ней хоть что-нибудь заслуживающее внимания. Но шла какая-то лабуда -- о Штатах, политике и бильярде.
Компьютерщик дернул плечами:
– - Откуда мне знать. Мое дело снять информацию.
И вот сейчас Паленый ехал на Кутузовский. К человеку, которого чтил. Уж он то разберется, что за политику развели за бильярдом эти бизнесмены.
– - Кто писал?
– - прослушав запись, спросил невысокий, круглолицый человек с тяжелым лицом.
– - Имеем умельцев.
– - Где?
– - В особняке Фиделя. Помнишь, рассказывал?
– - Неплохо, -- сказал хозяин.
– - Кассету я оставлю у себя. А ты иди-ка в соседнюю комнату, подробно изложи, кто писал, что за народ участвовал в разговоре? Номера машин-то додумались простучать? Вот тебе бумага, ручка. Ступай.
– - Как у следователя, в натуре!
– - Не понравилось Паленому.
– Анатольевич, я ж к тебе не за этим ехал...
– - Давай, давай.
– - Оборвал собеседник.
– - Остальное позже. Когда сам со всем этим дерьмом разберусь, потолкуем.
Оставшись один, он набрал номер телефона, по которому звонил в исключительных случаях.
1 сентября 1998 года, Подмосковье
Они встретились в Завидово. В загородной резиденции поосновательнее особняка Кастро. Хозяин отреставрированного дворянского гнезда, некогда принадлежавшего одному из фаворитов самого Петра Первого, только что вернулся из поездки, и телефон в его комнате не смолкал.
Сам старый знакомый Анатольевича и нынешний владелец этого великолепия предстал перед гостем в двух лицах. Собственной физиономией рядом на диванчике и ею же -- с экрана напольного телевизора "Филипс". С экрана он частил о необходимости новой российской политики на Кавказе, а в частности, в Чечне. Съемка велась прямо у трапа самолета. Рядом с ним у трапа топтались три пацана в плохоньких одеждах, -- солдатики великой России, вызволенных героем телесюжета из плена.
После новостей, к которым здесь, судя по всему, относились серьезно, хозяин повернулся к гостю.
– - Так что говоришь за кассета? Поставь, будь добр.
– - Он показал на музыкальный центр.
Слушал вполуха, отвлекаясь на телефон. Когда в разговор вступал новый голос -- сосредотачивался. Казалось -- вслушивался не в смысл, а в интонации. И, похоже, некоторые голоса узнавал. Во всяком случае, пару раз брови взлетали.
Пленка закончилась. Некоторое время они сидели молча. Потом хозяин поморщился:
– - И чего ты от меня хочешь?
– - Мне это показалось интересным...
– - Интересным? Разве что для... Словом, глупости! Обычная болтовня дилетантов. Звон, когда не знаешь где он... Выбрось все это из головы и занимайся делом. Как сам-то? Все хорошо? Женева больше не снится?
– - Он хохотнул.
– - А прокурор Кроше?