Tomorrow

Холодная Елена Юрьевна

— Давид! Парень как же давно я тебя не видел! Вот таким шпингалетом был, когда с Оксанкой в Нижний приезжали. Мне даже до колена не доставал. Ладно, Людочка, спасибо за беседу, — он обернулся к девушке. — Ну, мы тогда погнали.

Дядя подхватил один из его чемоданов и быстрым шагом пошел к выходу. Мамору ничего не оставалось, как последовать за ним. На стоянке дядя забросил сумки в припаркованный серебристый "Лэнд Крузер" и сам сел за руль.

— Садись, садись племянничек. Нам еще чтобы до Нижнего добраться

надо полночи проехать. Пристегнись. Это у вас там, в Японии лихачить не разрешается, а у нас не дороги, а гонки на выживание.

— Варварская страна, — бормотнул тихо Мамору.

— Ничего, привыкнешь. Даже к варварской, — усмехнулся дядя, а как только Мамору закрыл за собой дверь и пристегнулся, сразу же выжал педаль газа до упора так, что парня со всей силы вжало в сиденье.

— Точно варварская, — хмыкнул певец, покачав головой.

— Как там мать? — спросил дядя, когда они выехали на оживленную автостраду.

— Нормально, просила передать вам привет.

— Я смотрю, ты научился свободно говорить по-русски. Когда ты приезжал в последний раз я не понимал не слова из твоей речи.

— Я был маленьким, что вы хотели от ребенка. В то время у нас в семье говорили только по-японски.

— А сейчас только по русски? — подколол дядя.

— Нет, ну почему же… По-японски тоже. У меня даже друзья научились некоторым русским словам…

— Готов поспорить, в основном из матного алфавита?

Мамору, рывшийся до этого в рюкзаке в поисках бутылки воды, выронил её опять на дно. Как дядя его так быстро раскусил? Ругаться по-русски было круто. Никто ничего не понимает, но когда произносишь это с таким свирепым видом, все сразу же начинают уважать.

— Так я прав? У матери словечек нахватался или у моего Пашки?

Павел был сыном дяди и двоюродным братом Мамору. Они часто с ним разговаривали по веб-камере, обмениваясь впечатлениями, а прошлым летом Павел даже приезжал в Японию на каникулы. Однако с братом ему удалось провести всего два-три дня — Мамору нужно было ехать в Корею на гастроли. Однако это время запомнилось им надолго. Во-первых они успели выучить половину матного алфавита на зубок (скорее всего большую половину), во вторых все хорошие парни вокруг стали "классными чуваками", а в третьих все коллективно поняли, что Павел самый саке-устойчивый. Именно ему удалось выпить четыре бутылки и устоять на ногах.

— Ниче, наш самогон крепче будет. Знаешь, какого градуса пойло бабки в деревнях гонят? — авторитетно заметил тогда он. — Чистый спирт рядом не стоял.

— Есть немного, — пожал плечами Мамору.

Певец почти не помнил дядю Михаила. Когда он приезжал с матерью, ему не было ещё

и трех лет. Но по рассказам родителей он представлял себе некую помесь медведя с человеком. И в самом деле — Михаил производил просто огромное впечатление. Это был человек ростом свыше двух метров, с большими плечами, зелеными глазами и посеребренными сединой волосами и в золотистых очках. Мамору никак не мог понять, как они с его матерью могли родиться близнецами. Мама была худенькой низенькой женщиной с длинными, до талии русыми волосами травяными глазами. Отец говорил, что молодая она напоминала испуганную лань. И Мамору всегда мечтал о том, что поедет в Россию и встретит там свою половинку с такими же глазами. А потом обрядит её в кимоно и будет у него послушная и любящая жена.

— Давид, знаешь чего, а давай по приезду в баньку завалимся? У меня вот какая банька дома! Ваша сауна рядом не стояла! — дядя поднял вверх большой палец.

— А почему Вы зовете меня Давидом? — задал наболевший вопрос Мамору.

— Так тебя Оксанка так назвала, ток на английский манер. Дейвом, что ли.

— Дэвидом, — поправил Мамору. — Но мне нравится мое японское имя — Мамору.

— Ма…мо… - рассмеялся дядя. — лучше тебе так не называться в России. Заморышем прокличут. Так что лучше уж Дейв…

— Дэвид, — проскрежетал Мамору.

— Какая разница. Один хрен — англичанином ты не выглядишь.

С течением времени Мамору понял, что дядя весьма непосредственный человек и с ним можно много о чем поговорить. Они обсуждали игру команды, которой владел его отец, количество голов, которые забьет их нападающий в следующем сезоне, марки машин, и превосходства Лотоса над Ламборджини, ну и конечно же девушек… Совсем осмелев Мамору даже спросил где ему можно найти такую русскую красавицу, на что дядя, хохотнув, ответил:

— На Тверской. Там тебе и белые, и рыжие, и красные… И все как одна прекрасные…

— НатвЕрской? Это город? Далеко от того, куда мы едем?

— Это улица такая, племянник! Там стоят девушки легкого поведения…

Мамору вздохнул. Но как бы не складывалась линия судьбы — он еще не знал, что буквально через восемь часов встретит такую девушку и влюбится в нее с первого взгляда.

На следующий день…

Я встала с каким-то чувством целостности… Такого у меня уже давно не было. Словно маленькое облачко окутало меня и теперь никуда не пускало. Вдруг легкий ветерок прошелся по коже, заставляя открыть глаза.

— Ты уже встала, малышка? — около меня, держа на коленях поднос с кофе, сидел Лекс. Растрепанный — и так не короткие волосы, теперь спускались чуть ниже плеч — но довольный, словно кот, объевшийся сливок.