Tomorrow
Шрифт:
— В радость? — горько усмехнулась Алиса. — Тебе в радость вытирать слезы сопливой девчонки?
— Вытереть слезы красивой девушке? Думаю, для меня большой наградой будет, если я тебя рассмешу.
— Тебе часто встречаются плачущие девчонки? Обычно мужчины теряются в такой ситуации.
— Бывает, — пожал плечами Мамору.
—
— С чего ты взяла? — рассмеялся певец.
— Ну… Тебе нравится помогать и ты не боишься слез.
— Зато я жутко боюсь крови и при малейшем её появлении падаю в обморок, — Мамору скорчил рожицу.
— Правда? — заинтересовалась новая знакомая.
— Нет. Извини, но и крови я тоже не боюсь. Хотя я не врач.
— Значит ветеринар.
— И не ветеринар. Я вообще не имею отношения к медицине. Я просто добрый человек.
— А кто же ты тогда?
— Тебе вправду интересно?
— Очень, — закивала Алиса, поудобней устраиваясь на полу.
— Я шалопай, по крайней мере, так говорит моя матушка. А отец называет никудышным наследником. Девушки зовут котей и малышом. Как тебе моя характеристика?
— Мда, на месте хорошей девочки я бы держалась от тебя подальше.
— Вот как? — поднял бровь Мамору. — Почему?
— Потому что ты шалопай. Это раз. Потому что ты безответственный. Это два. Потому что ты бабник. Это три.
— Лихо, — оценил певец. — Ну, первый вывод я сам тебе сказал, а следующие откуда. Проанализировала так быстро? Если так у тебя острый ум. Кажется, так говорят в России?
— Ты ведь сейчас не клеишь меня? — усмехнулась девушка.
— Ни в коем случае. Просто… ммм… подбиваю клинья? — Мамору подмигнул.
И вдруг совершенно неожиданно Алиса рассмеялась. И зал ожил от этого смеха, похожего на перезвон колокольчиков. Мамору смотрел, как она заливается им, спрятав лицо в ладонях, но иногда посматривая на него из-за растопыренных пальцев, а потом снова хохоча. И чем больше он разглядывал эту удивительную девушку, тем больше становилась улыбка на его лице. В конце
Они так и хохотали, как парочка малышей, прижавшись, спина к спине. И на его душе становилось так легко и хорошо, как не было никогда раньше. Он словно обрел крылья, Мамору хотелось петь, танцевать и кружить эту замечательного земного ангела, с которым они сейчас смеялись в этом пустом зале в луче падающего света.
На следующий день…
Меня разбудили теплые губы, которые скользили по плечам, груди, животу, потом проложили дорожку вниз, и я открыла глаза. Сон развеялся. Кабинет в гостинице, кожаный диванчик и никакого Лекса. Как же я вчера оказалась здесь? Я поругалась с друзьями, затем танцевала, потом пришел Дэвид… Кажется мы даже целовались. Или нет?
— Oh, My God! — возопила я, обхватив голову руками. — Что вчера было?
— Ты отлично покуролесила, — дверь скрипнула, явив мне Елисея. — Слава Богу, там не было репортеров. Хотя народ давно не видел такой отвязной хозяйки.
— Что там было? — я в отчаянии рухнула обратно на диван, закрывшись с головой пледом.
— У тебя амнезия? Может, ты откроешь личико и попьешь. Это снимет похмелье, — я открыла половину лица, одним глазом следя за Елисеем. — Вот, выпей.
Мужчина протянул мне стакан с чем-то газированным.
— Что это? — я понюхала, пахло вроде вкусно.
— Пей. Не бойся, не яд.
— Сколько я вчера выпила?
— Два бокала мартини.
— И все? — я вскинула брови и покачала головой, пробормотав. — Обычно я более устойчива.
— Я сам удивился, когда ты сорвалась на сцену после двух бокалов.
— Я танцевала?
— Нет… Ты не просто танцевала. Ты так отжигала на сцене, что у многих завсегдатаев поотпадали челюсти. Вы вдвоем такое выдали. Слава Богу, Принц этого не видел…
— Вдвоем??? — охнула я. — Кто кроме меня еще там был?
— Парень. Кажется иностранец. Японец или кореец. Не могу сказать точно. Судя по тому, как вы с ним танцевали — он профессиональный танцор.