Tomorrow

Холодная Елена Юрьевна

Я резко встала, схватила сумочку и быстро вышла из кабинета, оставив ошарашенных друзей тупо пялиться на дверь. Дав распоряжения Елисею, я быстро спустилась на первый этаж — где-то тут должен был быть зал для приемов. Насколько я помнила, он был зеркальный. Самое то. Найдя в кладовке удобную униформу уборщицы я быстро переоделась, включила в зале мою флешку с танцевальной музыкой, предварительно рявкнув на всех, чтобы выметались из зала к чертовой бабушке. Несколько секунд постояв просто на середине, я почувствовала ритм и начала танцевать. Сначала робко, а потов все больше и больше вкладывая душу в танец. Под конец я просто упала на пол, на глаза набежали

слезы, и я самым банальнейшим образом разрыдалась.

Мамору.

Мужчина был поражен увиденной девушкой. Всю дорогу, пока он брел до гостиницы, он думал о её голубых глазах и мягких пшеничных волосах. Казалось, богиня спустилась с небес на землю. Баню он пропустил и на возмущенный звонок дяди ответил лишь безразличным хмыканьем. Мамору даже по памяти нарисовал портрет незнакомки. Однако поход в тот же магазин на следующий день не дал результатов. Девушка так и не попалась ему на глаза. А ему до дрожи хотелось снова увидеть свою прекрасную фею. Вернувшись в гостиницу, он заметил небывалое оживление.

— Что-то случилось? Почему все так суетятся? — спросил он у горничной, прибиравшейся у него в комнате.

— А Вы не знаете? Отель продан.

— Кому? — заинтересовался Мамору.

— Какой-то стерве, прости Господи. Пришла сегодня такая крутая с охраной, поставила всех по струнке. Говорят, даже нашего администратора за волосы оттаскала. Я её видела краем глаза — пигалица, но крутая.

— Крутая? — рассмеялся Мамору. — И как думаете, продержится она здесь? Справится?

— А фиг её знает, — Мамору присмотрелся, а ведь горничной было всего лет восемнадцать-девятнадцать. — Говорят она моя ровесница или даже меньше.

— Ладно, — Мамору переодел вместо сапог кроссовки и потуже затянул шнуровку. — Вы еще долго будете здесь.

— Осталось только пыль протереть, — улыбнулась девчонка.

— Хорошо, — кивнул певец. — А у вас есть тут что-то типа зала, где можно потанцевать.

Горничная задумалась, а потом просияла:

— Вам наверное нужен приемный зал. Там большое пространство и отличная акустика.

— А где он?

— Спуститесь на первый этаж, правый коридор, вторая дверь налево.

— Спасибо.

Мамору зашел напоследок в ванну, переоделся в майку, накинув поверх спортивную куртку, взял полотенце и прихватил флешку от мобильного. Кард — ридер для неё уже лежал в кармане. Теперь оставалось только найти зал.

Спустившись на первый этаж и дойдя до указанного адреса, он обнаружил,

что зал уже занят. Но что удивило его еще при входе, так это громкая музыка, доносящаяся из него. Его музыка. Мужчина осторожно открыл дверь и заворожено уставился на открывшееся ему зрелище — в луче падающего света танцевала русоволосая красавица. Сначала робко, словно на автомате повторяла заученные им самим когда-то движения, а потом в танец вошла жизнь. Движения стали резче, появилась импровизация в некоторых моментах. Мамору не мог поверить, что в России, в этой далекой варварской стране с убийственными дорогами встретит такое чудо — своего фаната. Попавшиеся в московском аэропорту девушки не в счет. Но это картина просто завораживала. Танцовщица то подпрыгивала и резко вставала, то буквально пускалась на "мостик", а потом выпрямлялась и снова продолжала танцевать. Если бы ему сказали в Токио месяц назад, что он будет следить за своей фанаткой, он бы рассмеялся в лицо сказавшему. Певец не верил своим глазам — в девушке был явно заложен танцевальный потенциал. Да, ничто не может сравниться с женской грацией. Однако, когда

по меркам Мамору прошло уже больше часа, девушка без сил упала на пол. Вернее села. Откинула лицо назад, а потом повернулась в сторону Мамору. У того захватило дыхание. Танцевавшей с такой отдачей девушкой была незнакомка из магазина. Только теперь вместо улыбки на лице, по её щекам катились слезы.

— Привет, — он вышел из темноты, и девушка вздрогнула, испугавшись его резкого появления, — не бойся, я ничего тебе не сделаю.

— Я не боюсь, — слабо улыбнулась она, вытирая слезы. — Я ничего не боюсь.

— Ничего не боятся только идиоты. Но думаю тебя к ним отнести нельзя. Я прав? — Мамору протянул ей платок.

— Не знаю, — пожала плечиками собеседница. — Может быть я полная идиотка. Извини… мм…

— Ой, вот дурак! Забыл представиться. Я Ма… — Мамору осекся, в голове пронеслись слова дяди о том, как на его имя среагируют люди. — Дэвид. Просто Дэвид.

— А я Алиса. Приятно познакомиться, Дэвид, — танцовщица вытерла слезы. — Извини, что разревелась как маленькая.

— Трудный день?

— Есть немного. Наверное, я взвалила на себя слишком много. Не обращай внимания, — отмахнулась Алиса. — Я в последнее время стала такой плаксой.

— Никто не достоин твоих слез, Алиса, а тот, кто достоин, никогда не заставит тебя плакать.

— Так говорит мне мама. Спасибо за поддержку. Ты всегда так добр к незнакомым людям?

— Ну не совсем незнакомым. Мы встречаемся второй раз.

— Ах, да! Я вспомнила. Это ты подхватил меня в магазине. Видимо, я обречена, причинять тебе неудобства. Сначала скользкий пол, а теперь вот это.

— Мне только в радость помочь слабой женщине.

<