Томирис
Шрифт:
Мард знал, что его донесение окатит ледяной водой самодовольных царедворцев, и почему-то злорадно усмехался. Он мысленно увидел насупившегося Гобрия, растерянного Фари-дуна, смущенного Гистаспа, помрачневшего Гарпага и довольно потер руки, представив расстроенным обожаемого Кира. Вздрогнув, он тут же торопливо отогнал злое наваждение. Долго, содрогаясь от ужаса, вспоминал он о своей неожиданной радости при этом видении.
Томирис ничем не напоминала вчерашнюю надменную цариду. Ее лицо излучало радушие и приветливость. Она внимала разговорам, звонко, от Души смеялась довольно грубоватым шуткам вождей.
Одета она была строго.
Пир начался торжественно. Появление посольства было встречено оглушительными, дикими звуками труб и тревожной дробью тулумбасов. Марда, поддерживая под локти, проводили на почетное место седобородые старцы. Такая же честь была оказана и сопровождающей посла свите, правда, провожатые были гораздо моложе.
Мард сидел важный и непроницаемый, он боялся даже шевельнуться, дабы не уронить честь и величие своего повелителя в глазах кочевников. Но зоркие, быстро шныряющие глаза подмечали все, а слегка оттопыренные уши шевелились от напряжения. Даже привыкшего к роскоши Марда поразило обилие золотой утвари. "Будет добыча для наших сарбазов!"— подумал он.
Уже весь дастархан был заставлен, а ловкие, стройные юноши— служители вносили все новые и новые блюда. Преобладали мясные: сайгачина, зайчатина, баранина, говядина, конина, козлятина, оленина. Из птицы — фазаны, улары, куропатки, дрофы, голуби, гуси. И все это было зажарено целиком на вертеле, огромными кусками запечено в углях, сварено в бронзовых котлах. Разнообразно были представлены и рыбные блюда: осетры, сомы, белуга, карпы, лещи, налимы, форель — копченые, вяленые, жареные и отварные. В глубоких и объемистых чашах высились горки разваренного зерна: пшеницы, ячменя, проса, гороха, риса. Ко всем блюдам полагались пучки дикого чеснока, лука, кислицы.
В турсуках шипел и. пенился взбиваемый кумыс, в огромных бурдюках переливалось охлажденное кислое молоко, в кувшинах благоухало ароматное вино, наплывал резкий запах просяной бузы.
По особой торжественности Мард понял, что преподнесенный ему на золотом подносе коровий желудок, нафаршированный отборными кусками мяса, дичи и рыбы, является лучшим лакомством, а странной формы золотая чаша с пенистым кумысом — особым знаком почета и милости.
С усилием скрыл изумление посол, когда перед ним поставили две греческие черно-лаковые с золотистой росписью амфоры с вином. На амфорах были изображеньркенщины-вои-•тельницы. "Опять намек!".— подумал МардГОн не знал, что это трофеи, взятые у савроматов. "Скот и зерно массагетов способны прокормить всю, прожорливую Азию",— размышлял Мард.
Его размышления прервал хозяин застолья — седоволосый и седоусый Скилур. Он поднял руку, призывая к вниманию. Застолье затихло. Скилур, собрав из разных блюд куски мяса, жира, дичи, рыбьь зерно, все это полил молоком и, прошептав заклинание, бросил в огонь горевшего рядом костра. С шипеньем взвилось пламя. Кругом все одобрительно зашумели. Жертва была принесена и принята. Взоры присутствующих обратились к послу, предоставляя ему почетное право первым вкусить пищу.
Мард важно придвинул к себе блюдо с разварным зерном, взял одно зернышко ячменя и, вынув из ножен кинжал с рукояткой
Оскорбленные массагеты прямо вонзились взглядами в царицу, но у Томирис это чванство вызвало лишь усмешку. Взяв с блюда телячий язык, она тонко напластала его ножом и, положив ломтик в рот, стала запивать маленькими глотками кумыса из чаши, подобной той, что стояла перед Мардом. Саки, видя, что царица не придала значения выходке перса и спокойно уплетает еду, жадно набросились на угощение.
Суровый, полный лишений и тягот, борьбы и труда кочевой образ жизни массагетов приучил их знать цену каждому куску пищи. Кочевник умел в течение долгого времени терпеливо переносить голод, но если ему выпадала возможность насытиться, он мог поглотить невероятное количество еды, как бы запасаясь впрок, подобно верблюду.
Угощение было сильным оружием степи. Отважных и смелых массагетов, презирающих трусость сильнее всего, почти ^_ невозможно было удивить даже самой отчаянной храбростью, разве только Рустаму это удалось. Да и подкупить драгоценностями было трудно, особым корыстолюбием кочевники не отличались, а так как каждый из них был воином, то при всем своем пристрастии к украшениям, ярким безделушкам они железо ценили выше золота, а скот — больше драгоценных камней. Только конь мог заставить дрогнуть сердце наездника. Да еще и угощение.
Дармовое угощение привлекало наивных, как дети, степняков. Этим умело пользовались вожди и старейшины, богатые скотоводы во время выборов или междоусобиц. И чем щедрее было угощение, чем обильнее, тем больше было сторонников у хлебосольного хозяина. Особенно грандиозные пиршества-празднества оставались в памяти народа и даже увековечивались в степных сказаниях наряду со знаменитыми скачками, свадьбами, поединками, битвами и другими знаменательными событиями. Имя щедрого хлебосола произносилось рядом с именами признанных красавиц, героев, царей, богатырей и прославленных скакунов,
И сейчас саки хватали огромные куски мяса, ловко отрезая ножом у самых губ, чавкали, жевали, с хрустом сокрушая хрящи и сухожилия. Залпом опорожняли объемистые чаши с кислым молоком, кумысом, бузой, вином — по вкусу. Вытирали сальные пальцы о кожаные штаны и вновь продолжали есть.
Мард, испытывая отвращение к жадности, с которой поглощали пищу эти скоты, старался отвлечься, разглядывая присутствующих. .
Мард отметил отсутствие Рустама. "Царица предусмотрительна,— с иронией подумал он.— Если у кочевников обыкновенные люди поглощают столько еды, то этот гигант сожрал бы весь дастархан с послом в придачу, и пришлось бы царице послать к Киру своего тупоголового гонца".
Внимание Марда привлек старец, сидевший за спиной царицы, несколько поодаль, возле которого, восторженно блестя глазенками и шмыгая носом, вертелся мальчишка лет двенад-цати-тринадцати. Если бы Мард знал, сколько горя принесет персам этот мальчик по имени Ширак через тринадцать лет, он не скользнул бы по нему случайным и мимолетным взглядом. Но он не знал, и поэтому стал внимательно рассматривать старика. По некоторым неуверенным движениям он определил, что это сл&чой, "Кто же он? Сидит близко от царицы — значит, гость почетный. Знатный сак? Не похоже. Бедно и просто одет. Герой? Нет. Очень уж хлипок. Интересно!"— подумал Мард и стал разглядывать остальных.