Томирис
Шрифт:
Мард задумался и повеселел.
— Клянусь, я сделаю это!
Мард грешил на себя. Проницательный Кир умел разбираться в людях и смело выдвинул Марда на очень ответственную должность начальника "око и ухо". Имея в подчинении целую армию наушников, осведомителей, шпионов, лазутчиков, Мард сосредоточил в своих руках огромную власть и мог погубить самого влиятельного вельможу или бесстрашного военачальника. Но, беззаветно преданный Киру, он служил не за страх, а за совесть.
Давно миновали те времена, когда Кир, царь маленькой Персии, считался лишь первым среди знатных персов, был скромен, делил вместе опасности и лишения, запросто садился за один дастархан со своими товарищами по оружию. Теперь он был владыкой мира, божеством, и бывшие соратники великого царя превратились в придворных. Ниже гнулись спины, подобострастней становились взгляды и льстивее языки. Единицы осмеливались говорить Киру правду,
Лучшего начальника тайной службы Ахеменидов трудно было себе представить. Мард виртуозно обводил вокруг пальца лазутчков врага, разгадывал самые коварные замыслы недругов Кира, обладал изумительной способностью видеть невидимое и слышать неслышимое. Именно ему поручались самые ответственные, опасные и щекотливые задания, и красивый, изворотливый, красноречивый, остроумный и смелый Мард с блеском выполнял их.
Занозой сидела тревога в сердце Кира, и причиной ее был отряд Рустама, который сражался в составе десяти тысяч "бессмертных". Кир видел его в сраженьях. В том, что Рустаму как воину не было равных, Кир не сомневался. Этот богатырь, словно сын бога войны, был рожден для битв. Но один, даже такой, как Рустам, войну с победоносной, закаленной и спаянной железной дисциплиной персидской армией не выиграет. Но если саки подобны тем, которых он видел в бою, и под стать своему вождю, то тут задумаешься. Кир саков Рустама ставил выше других воинов, а другими-то были "бессмертные", составлявшие гвардию, цвет его воинства, лучшие из лучших! Предчувствуя неизбежность столкновения с кочевниками, Кир полководец и воин, внимательно следил за саками, служившими в его войсках. Его опытный взгляд отметил -ряд особенностей воинов-кочевников. Поражала их неприхотливость — они могли находиться без воды и пищи столько времени, сколько не выдержал бы ни один другой воин. Терпеливые, суровые, отважные, сильные, ловкие — они были идеалом воина в глазах Кира. Куда бы их не посылали, они шли без ропота и трепета. А ведь, как заметил Кир, Угбару, под командованием которого они находились, посылал саков в самые опасные и жаркие места сражений, против во много раз превосходящих сил врага, заметил — и молчал. Мало того, сам послал две тысячи саков против стотысячного гарнизона Вавилона.
Да, Кир молчал, но не забыл. И теперь он колебался. Начать войну с Египтом, последним могучим государством, сохранившим независимость от Персии, имея за спиной беспокойных саков, неразумно, идти на воинственных массагетов, ничего о них не зная, опасно.
О массагетах говорили много, но знали мало. Сведения носили самый разноречивый характер. Были сплетались с небылицами, правда с ложью. А чтобы победить врага, надо знать его.
И самоуверенный Кир вместо излюбленного лобового удара предпочел обходной маневр. Вместо объявления войны заслал сватов.
Во время долгого путешествия к логову царицы кочевников Мард постоянно менял маршрут, двигаясь то зигзагообразно, то петляя, то поворачивая вспять, стремясь узнать как можно больше о загадочных массагетах. К его несказанному удивлению, воины почетного сопровождения послушно следовали за посольством, и лишь однажды остановились, как вкопанные, когда Мард со своей свитой пересек границу и углубился на территорию Хорезма. Но снова, как ни в чем не бывало, последовали за послом, когда он повернул в земли массагетов. И Мард понял, что это не конвой, а действительно почетная охрана, которой надлежало обеспечивать безопасность посольства, кров и питание, хотя это было и излишне в степи, где жители отличались радушием и широким гостеприимством. А в остальном персам была предоставлена полная свобода. Мард мог идти куда угодно и когда угодно, говорить с любым человеком и на любую тему.
Мард впервые встретился с подобным отношением к посольству. В тех странах, где Мард бывал, посол становился, по существу, почетным узником, и за ним1 устанавливался и гласный, и негласный надзор, докучливой опекой сопровождался каждый шаг, и везде ему старались пустить пыль в глаза и засорить уши ложью. Здесь же простодушные саки, чуждые лицемерия, охотно и откровенно отвечали на самые каверзные вопросы персидского посла.
Перед Мардом начала вырисовываться довольно ясная картина о жизни и быте кочевников. Ничего загадочного в массагетах не было.
Племенной союз маееагетов составляли двенадцать племен: апасиаки, тохары, аени, ятии, сякараваки, гузы, даи-да-хи, абии, комары, караты, аскатаги и аланы. Но последнее племя было ослаблено уходом большей части своих сородичей к савроматам. Это произошло еще при жизни отца нынешней царицы, а при Томирис ушли к тиграхаудам несколько родов племени асиев, но зато в союз вошло несколько родов многоценных и храбрых канпоев.
Во главе племени стоял вождь. Зачастую уже по наследст-эму праву, хотя еще в недавнем
Но тут же, словно опровергая мнение перса, толстяк ударом кулака разломил крупную, крепкую кость и начал шумно высасывать из нее мозг.
На охоте же, устроенной гостеприимным хозяином, сак совсем сразил Марда, ловко метнув тяжелую булаву прямо в голову мчавшейся во всю прыть лисицы.
Главное богатство массагетов — многотысячное поголовье скота — определяло и образ жизни — кочевой. Однако, вопреки мнению о саках, как о бродягах, беспрестанно кочующих с места на место, Мард обнаружил у них поселения. По рассказам он узнал, что самый большой и оживленный городок — стан царицы. Его населяли воины, гончары, литейщики, кузнецы, ткачи, торговцы. Дома и крепостные стены, сбитые из глины, под жарким солнцем приобретали каменную твердость.
Царица проводила в своем дворце наиболее суровые зимние и самые жаркие летние месяцы. Крепкие стены дворца защищали от снежной пурги, а солидная толщина позволяла сохранять прохладу в зной.
Помимо скотоводства, саки занимались охотой, рыболовством. Пограничные с Согдианой, Хорезмом и Маргианой племена знали и земледелие.
Нелепыми оказались слухи о том, что массагеты убивают своих стариков и, сварив их вместе с мясом жертвенных животных, поедают. Достаточно было увидеть, каким почетом и уважением окружены седобородые старцы, слово которых являлось законом для всех.
Вымыслом оказались и рассказы о том, что женщины у массагетов являются общим достоянием и мужчины пользуются ими сообща, вероятно, основанием для этих россказней послужил обычай, когда жена старшего брата, в случае его смерти, становилась женой следующего из братьев. Мард, привыкший к тому, что персы женятся на близких родственниках, а в царском роду даже на сестрах, как, например, Кам-биз и Атосса — дети Кира, не осудил саков. Напротив, усмотрел в этом гуманность и мудрость. Выделенная из семьи, одинокая женщина была обречена в борьбе с житейскими невзгодами суровой кочевой жизни. Чаще всего вдова уже достигала преклонного возраста и была лишена, всякой надежды обрести новую семью. А обычай левирата оставлял женщину и, что особенно важно, ее детей в привычной среде, под защитой и покровительством родственников мужа. Дети с рождения предусмотрительно усыновлялись самыми старшими в роду, остальные члены семьи, даже собственные родители, считались для них дядями и тетями. Многочисленность семьи играла большую роль в степной жизни. Такая семья, сплоченная патриархальными устоями, пользовалась весом и влиянием. Сильная семья могла обеспечить себе лучшее пастбище, увеличить поголовье скота, выставить большое число воинов, а значит, добыть больше трофеев в бесконечных войнах. Могла противостоять ударам судьбы там, где маломощные и малочисленные семейства или погибали, или же попадали в кабальную зависимость к зажиточным сородичам. Поэтому самым страшным наказанием для кочевника было изгнание из семьи, рода, племени.