Только ввысь
Шрифт:
– А чего тянуть? Вознесись ввысь и дело с концом.
– Нити не пускают,- на мгновение, в его глазах промелькнул блеск. Я думала, он поможет, но также, почувствовала и подозрение.
– Но, ведь они твои. Собственные нити ограничивают тебя только в присутствии твоего же страха. Избавься от него, прими его, пожелай вознестись, коснутся грани, изведать ее и ничего тебя не остановит,- сладко пел. Я повелась. Подозрение больше меня не волновало, я приняла его за иную сторону страха.
– Так я узнаю больше?
– Это неизбежно. Хочешь, могу проводить тебя,- это могло бы стать очевидным
– Вы сделаете это?
– я так нуждалась в чьей-то помощи, содействии...
– Только не к самой границе, лично мне пока незачем туда соваться самому.
– Тогда, сейчас?
– я хотела верить ему. Отчаянье подталкивало меня доверять. Меня - влекомую мелочностью беспечных порывов.
– Да, как раз удобно.
Я подождала, пока мужчина не поравняется со мною, прежде чем воспарить к грани. Путь предстоял не столь дальним, но видимое расстояние, ощутимым. Мы пролетали множество пластов энергии. Один ярче другого, бледнее, невзрачнее, красочнее.... Спутник же, постепенно отставал. Я не обратила на то должного внимания. Но, что затрудняло его путь на самом деле, постичь не могла. Он с трудом проходил уровень за уровнем потоки сил. Ведь большинство из них, были менее проницаемыми, нежели предыдущие. Этими барьерными ощущениями я была обделена и все объяснения скинула на мысль, что мужчина нарочно отдалялся, ибо чувствовал скорое приближение.
Мы подлетали все ближе. Мерцающий дальний план, четче проявлялся впереди, отражая белизну небес. Казалось, достаточно лишь протянуть руку и случится нечто невообразимое. Но вот, нити вновь крепко натянулись, останавливая меня, не пуская дальше, ограждая от неизведанного. А мерцание влекло своим очарованием запретного плода.
Я вспомнила слова провожатого об избавлении от страхов, пожелании и подчинилась своей прихоти. Искренне пожелала отдалиться от нитей.
Натяжение ослабло. Оно и вовсе почти исчезло. Я почувствовала напряжение, что вдруг принялось сковывать меня, но больше, желала увлечься нуждою - удовлетворить порыв. Небольшое покалывание в пальцах. Еще немного оставалось рукам до прикосновения к сердцу выси...
– Стой! Ты что вершишь?! Твоя связь ведь так сильна, зачем хочешь..., рвешься ее оборвать?!!
– повышенный тон меня внезапно отвлек. Казалось, я перестала слышать окружающие шумы, саму себя. И вдруг, полон силы голос вырывает меня из до реальности осознанного сна. Нити, связывающие с собственным телом, истончились до толщины травинок.
Но поняла, что произошло в тот момент, я не сама.
– Заткнись!
– оборвал эту женщину мой провожатый. Его тон также бурлил силой. Он мог бы заставить целую толпу подчиниться ему, одним лишь словом, если бы только захотел. Но здесь, он встретил равную себе.
– Как это, оборвать?
– мой тихий голос, еле нарушал их перепалку. Женщина продолжила, обращаясь ко мне:
– Ты ведь еще даже не знаешь сути. Неужели не желаешь вернуться к прежней жизни? Так прочна твоя связь,- ее тон смягчился. Она разговаривала со мной, как с дочерью, поясняя важные вещи, будто поддерживая в трудную минуту. Мне на мгновенье, захотелось броситься ей в объятья.
–
– наивностью малого дитя, поведала я свой, наполненный мнимостью замысел, обрамляя его таинственностью прекрасного секрета.
– Что?
– ее глаза округлились, а брови взмыли вверх от явной непредвиденности..
– Ха-ха-ха!! Видишь?! А теперь умолкни. Чувствуешь ведь, как гремит пространство, эта тяжесть. Сие невежественное дитя еще успеет отдать все,- тяжелыми басами, раздавались его слова. Они оба, знали намного больше, чем я. О том, что же я сказала не так. О том, в чем именно ошиблась, какой неверный вопрос задала. О том, чего не ведала. Эти знание, определяли все.
– О чем вы? Что значит оборвать связь и ...?
– женщина перебила:
– Проникнув к грани, ты исчезнешь. Но до сих пор, у тебя еще есть шанс вернуться. Не отворачивайся от него в погоне за минутными порывами или прихотью нагнать сведущих. У каждого свои прерогативы,- она сказала то, что могла. Почему не больше, почему не то, что хотела..., сие я узнала, когда было поздно.
– О, да. Жди дитя, ты познаешь, что ведомо нам,- мужчина перенял инициативу.
– Почему вы меня обманули, это ведь невозможно!
– наивно вскричала я. Но женщина перебила вновь, чем обратила на себя мой взор, попытавшись достучатся до здравого смысла:
– Девочка, ты еще так мала, а уже обратилась духом. Ты могла погибнуть. Вот всего лишь минуты полторы тебя разделяюет от недавней ошибки. Это ты осознаешь?
– Но...,- мужчина внезапно оказался прямо передо мною. Его ладонь сомкнулась вокруг моего горла. И чувство спиральной судороги, охватило все мое эфемерное тело. Время застыло. Мир в округе перестал существовать. В миг, пронеслась буря...
Жизнь утекала. Мое существо, моя душа. Будто на собственных же глазах, сотни нитей вытягивали из меня дыханье. Упреждающий бестолковый вздох, попытка наполнить грудную клетку воздухом. Лицо застыло в немом жесте кашля.
Все будто повторилось. Как и в тот день, я могла лишь смотреть. Пошевелится вновь не позволяли. Тянущей болью страх, окутал каждую часть души, будто напряжение молнии каскадом сходилось на моем горле, вытягивая остатки жизни.
Нити, холод ощущался с их обратного конца. Я и подумать не могла, что происходит с моей плотью. Ветер доносился тревожным свистом. В глазах все продолжало мутнеть. Меня поглощали. Пытка кончавшаяся вечностью, принимала новое начало строка.
Боль поражала глаза. Схожая со слезами - сила, покидала мою душу, разум, тепло мечт, скорбь утрат.
Вдруг, исчезли все слова, пропали мысли, их суть и смысл, цвета исчерпали свои краски. Я видела лишь блеск небес. Кажется, даже становилась с ними ближе. А они пусты. Без эмоций, чувств, как собственно и я, была готова слиться, отдаться пустою оболочкой.
– Ах, прекрати!
– женщина явилась подле моего угнетателя, положив руку на его плече. Тот напрягся, ведь теперь его остатки жизни, не столь сильно, но поглощали также.
– С чего вдруг? Это право каждого из нас. И она не исключение. Как видишь,- не испытывая затруднений, проговорил он. Лишь натянутость тона, выдавала терпимую агонию.