Только монстр
Шрифт:
Джоанна уже начала понимать, в чем дело, хотя и не могла поверить, что кто-то способен на подобное зверство. Чтобы подтвердить свое подозрение, она подошла ближе к появившемуся посреди гостиной изображению Ника.
На этот раз он стоял на коленях, трясясь всем телом. Кресло валялось сбоку, с подлокотников свисали обрывки веревок. Видимо, пленник сумел высвободиться, но ушел совсем недалеко – склонился над темноволосыми женщиной и мужчиной. «Родители», – догадалась Джоанна. Они были мертвы, судя по той же неподвижности,
На лице Ника застыло выражение недоверия, смешанного с отчаянием. Подошедшая вплотную Джоанна могла рассмотреть его очень хорошо. Она точно знала, насколько ужасно он сейчас себя чувствует.
Послышался звук шагов. Молодая версия Ника вскочила на ноги и схватила кухонный нож со стола.
– Наконец-то я вижу хоть какое-то проявление инициативы, – прокомментировал возникший в кадре монстр.
Ник попятился, дрожащей рукой выставив перед собой нож.
«Метни его», – мысленно подсказала юноше Джоанна и удивилась сама себе. На чьей она стороне?
– Подумать только, теперь я остался с голыми руками перед вооруженным противником, – с легкой насмешкой в голосе сказал монстр и демонстративно протянул сложенные вместе запястья, как во время ареста, не прекращая наступать. – Но должен признаться, что мне уже приходилось убивать голыми руками. Ты и сам это видел.
– Вы… Вы просто прикоснулись к ним… – неуверенно проговорил Ник. – Прикоснулись к затылкам родителей. И они упали…
– Все верно, – подтвердил мужчина. – Потому что я монстр.
– Монстр? – по-прежнему недоумевающе переспросил Ник.
– Я украл время, отведенное твоим родителям. Весь остаток их жизней. И поступал так с сотнями людей до того. И поступлю так с тобой.
– Вы сумасшедший, – прошептал Ник, испуганно глядя на мужчину, который подошел уже достаточно близко, чтобы можно было ударить его ножом. – Монстров не существует. – Джоанна хорошо знала этот рассудительный, серьезный голос. – Вы больны. Вам нужна помощь.
– Стоп. – В очередной раз приказала женщина за кадром.
И снова Ник замер. Теперь Джоанна убедилась в своей правоте и медленно выдохнула.
Тем временем монстр повернулся к невидимой собеседнице и проворчал:
– Со всем уважением, но неужели так необходимо работать именно с этим мальчишкой? Сколько раз уже мы убили его родителей. Он паталогически праведный, – последнее слово мужчина выплюнул с таким отвращением, точно говорил о проклятье, а не о добродетели. – Может, если взять другого человека…
– Нет, нам нужен именно этот юноша, – отрезала женщина. – Как раз из-за его праведности. Когда мы с ним закончим, эта праведность превратится в праведный гнев. – Ее голос почти сочился злорадством, отчего Джоанне хотелось кричать. – А теперь – еще раз.
Цифра «210».
Привязанный к креслу Ник хрипло произнес:
– Вы не обязаны так поступать. Только…
–
Увидев цифру «1100», Джоанна все же не выдержала и зажмурилась, напоследок успев заметить распростертые на полу детские тела. Монстр говорил об убийстве братьев и сестер пленника и теперь, похоже, воплотил угрозу.
Ник рассказывал о своей большой семье, о том, как они жили все вместе в крошечной квартире. Рассказывал об этом Джоанне, хотя и не любил говорить о себе.
На этот раз он не только схватил нож, но и приставил его к горлу черноволосого мужчины, с отчаянием выкрикнув сквозь всхлипы:
– Почему?!
– Потому что я монстр, – спокойно ответил мучитель. – Твои родные были не первыми моими жертвами. И точно не будут последними.
К изумлению Джоанны, Ник перерезал глотку мужчины, а когда тот упал на пол, осел на колени, словно лишившись сил, и душераздирающе застонал. Она знала, что будет помнить этот стон до конца своей жизни.
– Нет, – раздался женский голос вне поля зрения. – Снова.
В воздухе возникла цифра «1992».
На этот раз действие происходило не на кухне. Ник, гораздо моложе, чем на других записях, стоял на пересечении улиц в сгустившихся сумерках. Дорога блестела от недавнего дождя. Мимо проносились машины, ослепляя фарами.
Когда по тротуару прошел давешний черноволосый монстр, Джоанна с трудом его узнала из-за современной одежды: уродливого рождественского свитера и синей спортивной куртки.
Ник действовал молниеносно, подобно наносящей удар змее. В одну секунду мужчина еще шел по улице, а в другую уже стоял на коленях с заломленными за спину руками.
– Помнишь меня? – процедил Ник, вернее совсем еще юная его версия. Настолько юная, что у Джоанны сжалось сердце. На этот раз его голос не дрожал. – Помнишь?
Монстр коротко расхохотался, но его веселье длилось недолго.
Ник резким движением сломал ему шею и обернулся с победно вспыхнувшими глазами и выражением триумфа на лице навстречу подошедшей женщине.
Такие безупречные светлые волосы, лебединую шею и прекрасные черты Джоанна раньше видела только у мраморных статуй. Властные манеры незнакомки казались неуместными на пасмурных улицах Лондона. Такие подходили скорее королевской особе, восседающей на троне.
Когда женщина заговорила, одобрение в ее голосе плохо сочеталось с холодным, жестоким выражением лица.
– Ты готов, – сказала она Нику. – Идеальный герой.
Джоанна только сейчас обратила внимание на боль: она так сильно сжала кулаки, что ногти до крови вонзились в ладони. Все сказки о величайшем герое среди людей начинались одинаково: «Однажды давным-давно жил юноша, которому на роду было написано убивать монстров». Но на самом деле судьбу Ника выковало не какое-то абстрактное предопределение. Кто-то силой превратил его в героя.