Только монстр
Шрифт:
Значит, он способен солгать всем, кроме Джейми. Нужно взять на заметку.
– Правда? Мои картины еще никто не покупал, – просиял молодой художник. Он выглядел таким счастливым, что Джоанне стало неловко за свой обман. Потом она посмотрела на выражение лица Тома и поняла, что это вовсе и не обман: им явно придется действительно приобрести одну из работ Джейми. – Мне очень нравится ваше кольцо, – застенчиво добавил юноша, указывая на огромную руку гостя.
Джоанна увидела, как на одно мгновение маска соскользнула с лица Тома, хотя тот отвернулся,
– Спасибо. Это подарок мужа. Он сам разработал дизайн.
Том сбросил обувь и сел на соседнем валуне чуть ниже по склону, копируя позу Джейми. Обычно бывший гвардеец с огромным телом борца и выступающими под рубашкой мышцами выглядел угрожающе, но сейчас, рядом с молодым Лю, он был совсем другим человеком, умиротворенным и безобидным. Они сидели почти вровень и чем-то неуловимо походили друг на друга, несмотря на всю разницу.
Джоанна последовала примеру Тома и опустилась на камень, внимательно разглядывая кольцо, которое раньше не замечала. На темной металлической полоске виднелся вытравленный узор. Вероятно, именно он и привлек внимание Джейми. Гравировка обвивала верхнюю часть и ныряла за ободок: на кольце чередовались бегущие псы и летящие фениксы, столь же реалистичные и полные жизни, как и рисунки юного художника. Как и татуировка на руке Тома.
Джоанна откинулась назад, упираясь руками о землю. Трава под ладонями казалась сухой и прохладной.
– Нам очень интересно было бы узнать побольше об историях, которые стоят за картинами о герое. К сожалению, мы не очень хорошо помним сказки.
– Их существует огромное множество, – с энтузиазмом истинного исследователя откликнулся Джейми.
– Можешь сообщить нам какие-нибудь интересные детали? – спросила Рут.
– Что ж, – задумался юноша, явно размышляя, с чего начать. – В разных семьях рассказывают разные легенды о герое. Патели и Ханты в основном опираются на приключенческие сюжеты о сражениях с мифическими чудовищами вроде кракенов и огромных морских змеев. В подобных сказках монстры в человеческом облике, такие как мы, появляются гораздо позднее.
– Ага, – пробормотала Джоанна, припоминая, что бабушка вела повествование именно в таком стиле и на вопрос развитой не по годам и чрезмерно любопытной внучки: «Разве это не переложение мифов о Геракле?» только отмахнулась: «Ох уж эти древние греки! Вечно воруют у нас идеи».
От этих мыслей на глаза неожиданно навернулись слезы. Джоанна не могла думать о бабушке, не вспоминая о ее последних минутах перед смертью, и сейчас впервые обратилась к более ранним и более светлым моментам, проведенным вместе.
– Легенды Мтвали – это скорее притчи, – продолжил рассказывать Джейми. – Ну, знаете, с моралью или наставлением в конце. А Оливеры предпочитают страшные истории. Видимо, любят пугать детей перед сном.
Аарон обычно возмущался, когда посторонние непочтительно отзывались о его семье, но сейчас молча кивал с одобрительным видом.
«Ну и странные
– Недостаток? – недоуменно переспросил Джейми.
– Слабость, – попыталась подобрать она более ясный термин.
– Вроде ахиллесовой пяты? Простите, мне не встречалось ни одной истории, в которой бы герой погибал.
– Напрасная трата времени, – одними губами произнес Аарон так, чтобы видела только Джоанна.
– Хотя… – протянул Джейми. – Было кое-что. Хотя это скорее не слабость, а уязвимость.
– И что же это? – быстро спросила Рут, и все оживились.
– В нашей семье предпочитают истории любви. В одной из них герой отдал сердце девушке.
Аарон фыркнул и снова заскучал, отворачиваясь. Однако Джоанна вздрогнула от внезапного дурного предчувствия и медленно уточнила:
– Истории любви? Но в сказках о герое ничего такого нет.
– Истории трагической любви, – пояснил Джейми. – В семье Лю обожают именно такие. И они есть даже о герое. – При слове «трагической» ощущение грядущей беды усилилось, и сердце Джоанны упало. – Вы когда-нибудь слышали о таком понятии, как zhenshi de lishi?
– Истинная линия времени, – прошептала она.
– Некоторые семьи называют это именно так, – согласился Джейми. – В историях рода Лю говорится, что в zhenshi de lishi герой был обычным юношей, который полюбил девушку-монстра.
– Девушку-монстра? – эхом повторила Джоанна, похолодев от ужаса.
– Вы знаете теорию хронологической линии? – спросил Джейми. – Ну, о том, что, когда мы вносим изменения, она самовосстанавливается? Возвращается к прежнему виду?
– Да, – с трудом выдавила Джоанна, чувствуя: ей не понравится то, что она сейчас услышит.
– В нашей семье верят, что нынешняя хронологическая линия все еще пытается принять свою первоначальную, истинную, форму. Мы считаем, что если влюбленные были вместе в том потоке времени, то и в этом непременно встретятся. И будут встречаться снова и снова, пока не восстановится прежний ход событий.
– Что-то вроде родственных душ? – спросил Том.
– Да, – улыбнулся ему Джейми. – Если верить сказкам.
На обратном пути к убежищу Хатауэй хранил гробовое молчание. Фрэнки не хотел уходить и до последнего жался к ногам молодого художника, а когда все же поплелся вслед за хозяином, то скулил не переставая и постоянно оглядывался.
Джоанну тоже не тянуло разговаривать. Когда она впервые прошла мимо Холланд-Хауса и увидела указатель, то будто услышала непреодолимый зов и просто поняла, что должна отправиться туда, и не могла ни о чем другом даже думать. А потом встретила Ника и немедленно почувствовала родство душ, словно уже знала его лучше, чем себя.
– Эта информация не поможет нам убить героя, – наконец вздохнула Рут. – Или остановить его.
– Я же говорил, что это будет пустой тратой времени, – прокомментировал Аарон.