Только монстр
Шрифт:
Она вспомнила слова Ника, насколько неправильно поступают монстры, воруя жизни людей. Вспомнила, как стояла в комнате с подарками для Короля. Все эти чудесные и ужасные вещи.
Внезапно накрыло почти невыносимое томление – притяжение такое сильное, что Джоанна на мгновение испугалась, не переместится ли она сейчас в другое время. Но это была тоска не по путешествиям, а по Нику. Тому Нику, с которым они вместе трудились все лето.
Перед мысленным взором встала картина, как он спас осу. Несчастное насекомое залетело в позолоченную палату и беспомощно билось в окно. «Да убейте вы эту тварь», – предложил
Джоанна полностью разделяла убеждения напарника и доверяла его суждениям, его моральному компасу, и, просто находясь рядом, становилась тем человеком, каким всегда хотела быть. А сейчас… Она обхватила себя руками, испытывая жуткое одиночество и сомнения в собственной правоте. Эти ощущения поселились в сердце после Ямы и не желали исчезать.
Когда-то, много лет назад, Джоанна сказала бабушке, что хочет стать Суперменом и спасать людей, а та ответила: «Ты монстр». Что ж, теперь это казалось истиной.
Пока четверка беглецов шагала по тоннелю, вокруг раздавался непонятный гул. Постепенно он становился все громче и громче, хотя и не походил на шум приближающегося поезда.
– Что это за звук? – спросила Джоанна.
– Насосы, – пояснила Рут.
– Видимо, мы уже под рекой, – прокомментировал Аарон.
Джоанна посмотрела на потолок. В воздухе пахло влажным бетоном. Сама мысль о том, что над головой течет стремительная и полноводная Темза, внушала неизъяснимый страх, который напоминал ужас перед волной мощи, накатившей на беглецов, когда их пыталась задержать стража.
– Что именно случилось, когда мы покинули дворец? – решила уточнить Джоанна. – Что сделал тот мужчина, который был среди гвардейцев?
– Он ударил по нам семейными способностями Пателей, – вздохнул Аарон. – Утопил нас во времени. Мы не сможем перемещаться, пока эффект не рассеется.
– Значит, он должен выветриться? – спросила Джоанна.
– Рано или поздно, – помедлив, ответил Аарон, хотя взглянул на нее так, будто услышал что-то странное.
– Сложно сказать, надолго ли мы застряли в этом времени, – добавил Том. – Может, на день. А может – на много месяцев.
– Одна наша родственница из Викторианской эпохи украла у Пателей печать, – вступила в обсуждение Рут. – И те своим даром вынудили воровку остаться в том времени, в котором она уже жила, на многие годы.
– Что случилось? – заинтересовалась Джоанна, вспомнив объяснение Аарона, что нельзя находиться в одном времени дважды – этого не позволяла хронологическая линия.
– А что случается, когда застреваешь в тоннеле на пути несущегося поезда? – язвительно осведомился Аарон.
– Мы не знаем, что произошло с той женщиной, – устало пробормотала Рут. – Те, кто встречается с самими собой, бесследно исчезают. Некоторые считают, что поток времени в таких обстоятельствах смывает и уносит за свои пределы. Другие думают, что обе версии незадачливого путешественника просто растворяются и прекращают существовать.
– Но такое случается очень редко, – добавил Аарон. – Потому что хронологическая линия не позволяет перемещаться в те времена, где уже живешь. А если приближаешься к ним, обитая в прошлом, то начинаешь испытывать
Джоанна содрогнулась, вспомнив о теневой бездне, которая окружала стены дворца монстров.
– Бессмысленно гадать, что происходит, – проворчал Том. – В любом случае, такой человек пропадает.
Это соображение положило конец обсуждению. Дальше они шагали по тоннелю молча, прислушиваясь, не настигает ли их поезд. Джоанна представила, каким было это место в девятнадцатом веке: залитое мерцанием газовых фонарей и заполненное шумом рынка, между прилавками которого прогуливались туристы в костюмах и длинных платьях.
– Не хотите поговорить о том, что случилось во дворце? – наконец спросила Рут хрипло, уже шатаясь от слабости.
– О чем там говорить? – поинтересовался Аарон.
– Мы не нашли transformatio и не сможем изменить хронологическую линию, – недовольно проворчала Рут.
Джоанна переглянулась с Томом. Он сказал, что никакого устройства не существует, а значит, нет и возможности спасти родных. Невыносимо было даже думать об этом.
– И о чем там говорить? – повторил Аарон. – Затея не удалась. Мы едва сумели сбежать из дворца с пустыми руками и продолжим убегать всю свою жизнь, прыгая из одного времени в другое. Потому что по пятам за нами гонится Конрад, который появится в самый неожиданный момент из-за угла, стоит промедлить хоть лишнюю минуту.
– Слушай, если ты собираешься… – начала было Рут, но осеклась, когда Джоанна вскинула ладонь, жестом прося спутников замолчать.
Впереди мелькнул слабый отблеск. Свет фар идущего навстречу поезда?
– Мы почти на том берегу, – прокомментировал Том.
Джоанна поняла, что видит первые солнечные лучи. Хотя путь под рекой не занял много времени, снаружи уже наступило утро.
Тоннель вынырнул на поверхность возле железнодорожной станции Ротерхит. По обеим сторонам от рельсов шли платформы. На одной из них дежурил охранник. В данную секунду он стоял спиной к беглецам и, судя по его позе, замерз и скучал, явно не ожидая появления кого бы то ни было, кроме поезда. Очевидно, простой служащий железной дороги, но следовало убедиться.
– Монстр? – одними губами спросила Джоанна у Аарона.
– Не вижу, – так же ответил он.
И верно: для того чтобы воспользоваться семейным даром Оливера, требовалось заглянуть в глаза.
Стараясь не шуметь, Рут ткнула пальцем в одну камеру видеонаблюдения, потом в другую.
Том помог спутникам забраться на пустую платформу. До того, как охранник обернулся, они очень тихо и осторожно проскользнули к лестнице, поднялись наверх и оказались на южной стороне реки.
Здесь располагалось больше промышленных зданий, чем во времена Джоанны. Ветер доносил от Темзы запах мазута. По мере продвижения на запад постоянно возникало то чувство узнавания пополам с удивлением при виде отличий, которое уже становилось привычным спутником путешествий во времени. Лондонский и Тауэрский мосты выглядели в точности как раньше, однако Миллениума не было на месте. Как и небоскреба «Осколок».