Тьма
Шрифт:
– Я останусь жить?
– А не разорвёт тебя кто-то, как Хому?
– Это уже будет моя забота. Да?
– Пока ничего не могу обещать.
– Понимаю. Идём?
– тяжело встал из-за стола Ясень. Постучал в дверь и попросил подождать, пока он утрясёт некоторые вопросы.
– Я убедился, что мой подзащитный не виновен, - объяснил он женщине-следователю.
– Когда будете его расспрашивать, спросите заодно и про Валентину - тихо попросила она Макса.
– ???
– Да, конфидициальность здесь чисто условная… Не знаю, чем вы его ущучили, но когда будет колоться спросите и про Валентину.
– Спрошу…
– Зинаида Иосифовна.
– И куда вам сообщить?
– Вот номер сотового. И вообще, если что - я с вами.
– Спасибо.
Вернувшийся адвокат сообщил, что все формальности улажены и они могут выйти отсюда.
Машина у адвоката-мафиози была так себе.
– Не стоило высовываться, - объяснил он.
– Вот и в ресторан вчера не следовало. Ну, не хотел же! Судьба… И вчера-сегодня зря кипиш поднял. Думать надо было! Кто мог так с Даном? Только тот. Но не было разговоров, что уцелел или вернулся. Кто же знал, что вас двое?
– причитал бородач, гоня машину куда-то в горы.
– Вы действительно сдались, или это уловки какие? Имейте в виду, я из-под земли достану, - на всякий случай устрашил его Максим.
– Я уже всё понял. Вот здесь, - остановил Ясень машину.
– Пройдёмте. Здесь никто нас не услышит. Красота-то какая, а?
Кто бывал в горах, знает, как захватывает дух от открывающихся порой ландшафтов. И здесь поляна обрывалась круто вниз, а там внизу, змеилась речка. Ещё не широкая и могучая, но уже почувствовавшая свою силу, уже сердито громыхающая, недовольно ворочающаяся в зажатом между двух гор русле. Огромные куски скалы, лежащие в воде показывали, что весной здесь разгорались титанические сражения воды и камня. Максим знал эту мощь, воочию видел, как в один из паводков водная стихия просто развалила железобетонный мост. Что творилось здесь в это же время, даже представить было жутко.
– Так вот. Для начала - про ваши украшения - прервал воспоминания Макса адвокат. Они дают огромную власть. Но не каждому. Вам - дали. Я думаю, Сам, или тот, кому их собирались передать и не надеялся получить эту власть. Просто - хотели или уничтожить, или хранить где-нибудь, как Кащей свою смерть. Не удалось.
– Но причём тут Хома? Этот мальчик?
– Не причём. Этими эээ вещами как-то завладела одна мелкая сошка. Говорят, нашёл лаз в подземелье. Бусы толканул, а крест долго на себе носил. Пока те, кому надо, через бусы по цепочке до него добрались, тот уже крест в карты проиграл. Тот ещё кому-то, и ещё. Говорили, он беду приносит, «нечистый». А Хома - парню из ваших. За что его и…
– Но это жестоко и дико! Он же от чистого сердца…
– А Тьма - она жестокая и дикая. Первобытная.
– Тьма? Да кто эта особа? Где её искать? Если в подземелье, то…
– Да шавка мелкая там обретается. Ну, для вашего брата, конечно.
– А настоящую где искать?
– А этот вопрос, дорогой мой подзащитный, мы отводим. Она сама тебя найдёт. Когда придёт времечко.
– Но эти бусы, крест - кому?
– Если я скажу - зачтётся?
– Думаю, да.
– Знаешь, кто такой Князь Тьмы?
– Ну-у, это уже…
– Нет. Не тот. Не заглавный. Так именует себя человек.
– Может, Сам?
– Сам только рядом. Сам - криминалитет. Все мы по-своему служители Тьмы. А Князь - выше. Во власти. Но через Сама, действительно, сможешь выйти. Хотя, я бы не советовал. Найдут сами. Только пусть крест, а ещё лучше - бусы засветятся. Найдут и уничтожат. Знаешь, что с вашим пацаном сделали? Нашли такую - же и натравили. И пикнуть не успел.
– Ничего, я успею.
– Не грозитесь, молодой человек. Приём в допросе весьма эффективный, но сейчас - несвоевременный.
– Про «такую же». Что знаешь?
– Почти ничего. Она у отшельника была, попы на неё лапу наложили. Потом как-то вырвалась - и пошла выбривать криминал. Так Князь додумался её на вашего нацелить. Вот и всё. А потом - пропала.
– Князь надумался? Значит…
– Да, с умишком у него лады, - по-своему понял эти слова адвокат.
– Но потом какая-то нестыковка вышла. Не знаю, но искали по всему нашему подполью. Все группы перешерстили. Только вот думаю я, пока они на нас грешили, попы опять её умыкнули.
– Но зачем?
– Зачем? Зачем! Вы что, молодой человек, не от мира сего? Хотя, да, действительно… Вы понимаете, какая это карта для церкви? Начнёт она исцелять, как тогда, у отшельника - вот вам и «чудеса веры». Умыкнули и спрятали в монастыре каком. Только вот чудес-то пока и не слышно. То есть, было вот недавно с детьми. И там, действительно, какая-то секта в гору пошла.
– Понял. Теперь о земном. Кто ещё вашей банде?
– Знаете, это долгий разговор здесь на ветру. После таких масштабных проектов наше всё кажется мелким копошением мелких насекомых. Берите моего, скажем так, зама, и трясите его обо всём остальном. Мельницкий. Богдан. Не Хмельницкий, а Мельницкий. Здесь в санатории массажист.
– В котором?
– Мы считаем, что здесь есть один санаторий. Всё остальное примазалось со временем. И все записи, вся документация у меня на квартире в сейфе. Шифр «Зима 999»
– Ладно. А что с Валентиной из соседнего района? Он знает?
– Нет. Это мой грех. Только мой. Закрывали там одно её дело. Нужен был защитник. Вот и увидел. И на старого козла порой находит. Хотя так - бобыль бобылём. В ресторан не согласилась. А на концерт сюда приехала. Ко мне домой. А потом в лицо расхохоталась. «Матрас» говорит. Я вообще-то не понял, на постель смотрю - что там с матрасом. А она ещё больше хохочет. «Поцеловать бородатого мужчину всё равно, что поцеловать растрёпанный матрас». Запомнил я это оскорбление. Выждал. Потом… потом… Слушай, у меня кое-что есть. Капиталец в банке на предъявителя.
«И этот, в конце концов, за тоже - откупаться» - мелькнуло у Максима.
– Счет… шифр… код… - продиктовал Ясень.
– Потом передашь всё это её малой. Она теперь у бабки воспитывается. Я им подкидывал потроху.
– Убил и откупался?
– Ну, я не такое уж бесчувственное чудовище. И тоже начинал наивняком с идеалами. Потом засосало. Сломали. И чем быть в этой безмозглой колоде шестёркой, уж лучше тузом. Вот и выбрался. А после первого случая, думал, руки на себя наложу.
– Что помешало?