Тьма
Шрифт:
– Верни их! Верни их или будь проклят!
– кричал он грозя кулаками бесконечности. А Тоня, подняв на него взгляд, увидела, как блеснул голубой лучик на перстне юноши. А затем ещё. И ещё. И словно каждая звезда, появляющаяся на небе, протягивала тоненькую неоновую нить к этому перстню. Их становилось всё больше и больше, лучики сливались в струи, а потом и в потоки света, устремившиеся к перстню. Максим скинул с себя верхнюю одежду и ярким золотым огнём блеснул крест на груди, изумрудным светом зажглись бусы на руке. Ещё миг - и старой шелухой сползла с него обожжённая кожа. Максим ещё услышал (или осознал?) крик Антонины. Увидел или почувствовал её переходящий в ужас от невероятности постигнутого
– Стой!
– закричал Максим воскресшему Николаю.
– Не иди туда. Я сейчас!
Одним раскалённым гневным импульсом мысли он выжег бандита изнутри. Как и в прошлый раз. Ну и всё. Он ещё видел, как схватившись за голову, застонал, зашатался Николай, как бросились к нему сестра. Ну ещё бы. С ним-то, кудесником, разве что может случиться? И вот теперь он один. " Пока не готовы". Да я и сам к таким разборкам не готов. Что же это было, а? Это я повернул время вспять? Круто! Да нет, не может быть! Время оно вроде как… как там правильно? Движется в одном направлении, что ли? Тогда что? Вернул всех нас на несколько минут назад? Перстень? Или вся эта триада? Ну, с такими причиндалами… нет, с такими союзниками никакая Тьма не страшна! Да и я сам ничего… Да кто же я? И он опять уснул всё на том же вопросе.
Когда раздался громкий - кулаком - стук в дверь, Максим понял, что проспал долго. И, хотя силы ещё не совсем восстановились, открывать незваному гостю он пошёл довольно бодро. Точнее - гостям, поскольку их было трое - мрачный мент - капитан и с ним - двое таких-же мрачных в гражданке.
– Фамилия?
– вместо приветствия задал вопрос капитан. Двое других, аккуратно оттерев Макса от входа, затопали по номеру.
– Чёрный. А в чём вообще-то дело?
– Дело в том, господин Чёрный, что всем вам придётся проехать…
– Нам? Но я один.
– А где остальные?
– А… это кто " остальные"?
– Из твоей кампании? Что в ресторане были вчера?
– Да это попутчики, господин капитан. Поужинали, переночевали и уехали.
– Ладно. Пусть сами разбираются. Наше дело - доставить. Одевайся, поехали.
– Но на каком основании?
– Я сейчас объясню "основания". Но тогда поедешь вот так - в трусах, да ещё и в наручниках… Слушай, Чёрный, у меня приказ - доставить компанию, бывшую вчера в ресторане с обгоревшим типом. И я его выполню. Зачем сложняки? Ну что там?
– это уже он коллегам.
– Да, судя по вещам - съехали.
– Чёрт, что теперь, "перехват" объявлять?
– Пусть начальство решает. Едем.
Одевшись, Максим потянулся за сотовиком и замер - на
– Там… Если кто нашёл обронённые деньги, так это - мои.
В ответ картинно - изумлённый взгляд кэпа и две кривые ухмылки.
– Уж не хотите ли вы сказать… - уже на "Вы" начал мент.
– Я хочу сказать, что того, кто взял совесть может прожечь. Насквозь.
– Да, это точно, - согласился капитан. К счастью мы…
Он не успел ещё закончить фразу о честности и неподкупности милиции, как один из его коллег заорал и упал, засучив ногами.
– И только, когда, тот, полный раскаяния, вернёт украденное или просто… поднятое чужое, совесть отпустит беднягу, - наставительно рассказывал Максим.
– Вот… возьмите… на полу… аж за шторой… думал, от прежних постояльцев… на пост… чтобы оформить - хрипел воришка, протягивая Максиму деньги.
– И сразу отпускает, словно ничего и не было, правда?
– поинтересовался юноша, принимая оставленные Николаем банкноты.
– Действительно… а так было скрутило, думал - кранты, - согласилась вороватая серость.
– Вы просто совестливый человек. Думаю, и впредь будет так, если будете совершать что-либо… ну, вообще недостойное.
– Цирк какой-то. Ты чего цирк устроил?
– озадаченно спросил кэп у совестливого.
– Но честное слово, Жень, так скрутило…
– Ладно. Разберёмся и с этим. Поехали.
Как уже немного разбирался Максим, это не было камерой - какой- то кабинет для первоначального допроса. Конечно, сейчас зайдёт хмурый следак типа Холеры. Ну, чего они все такие хмурые? Но Максим на этот раз ошибся. Вошла женщина в форме милицейского старлея. Крупноватая, плотненькая, но довольно симпатичная. По прежним возрастным меркам Макса - подростка старовата. По нынешним - очень даже ничего. И форма ей шла - вон какая фигура получается. И лицо. Ну, просто симпатичное лицо. Не похабное, не мужиковатое, как бывает у женщин в форме. Не испитое и не затасканное. А губки - то, ах!
– Максим вздохнул и отвёл глаза.
– Вы, гражданин Чёрный, задержаны по подозрению в совершении преступления, - сообщила женщина.
– Какого, если не секрет?
– Угона автомобиля, принадлежащего гражданину Васильченко.
– Впервые о таком слышу. И о его автомобиле тоже.
– Ну - ну. Автомобиль обнаружен у вашей гостиницы. Есть свидетели, которые видели, как вы вчера вечером приехали на нём.
– А! Этот микроавтобус?
– Ну, вот и славно. Теперь имейте в виду. До допроса вы вправе получить бесплатную консультацию адвоката. Наедине. Вот, прошу. Адвокат Ясинский. Не возражаете?
– Я? Нет! Конечно нет!
– воскликнул Максим, увидев вошедшего бородатого Ясеня.
– Вот и отлично. Оставляю вас одних.
Оба мужчины посмотрели вслед выходящей, затем встретились взглядами.
И тут же старший сник. Словно проколотый протектор. Даже борода, только что величественно торчавшая, обвисла. И усы опустились.
– И на старуху бывает проруха, - вздохнул он.
– Или наживка?
– Проруха.
– Ясно. Из этих, значит. Пора исповедываться?
– Пора.
– Я могу ещё выторговать жизнь?
– А сам как считаешь?
– Я очень много знаю.
– Вот это?
– расстегнул ворот рубахи Максим.
– И это тоже - побледнев, кивнул всё - таки Ясень, увидев крест.
– А это?
– показал юноша краешек бус.
– Господи… господи… Да, и про это знаю. Кое- что.
– Хорошо. Тогда сейчас мы выходим. Ты снимаешь все обвинения. Это же всё твоя работа?
– Да, все они у меня вот здесь - сжал кулак адвокат.
– И про это расскажешь тоже. Но после.