Тьма
Шрифт:
– Я… нет я так не думаю. Хотя тоже много видел… А может, и не много ещё. Но про "месть уходящих" - это красиво. Поэтично. Но не по адресу.
– Значит, не возьмёте. Ну и не надо. Я теперь сколочу группу, и мы возьмёмся. Министр намекал, что хватит в белых перчатках. как бы и президент поддерживает…
– Это - не моё дело.
– Вы просто чем-то расстроены. Я могу помочь?
– Да нет, - вздохнул Максим, глядя на экран, на котором вновь на всё небо красовалась его надпись.
– Вот тоже, - перехватила его взгляд Зинаида.
– Хорошо, что не додумался
– Ну почему же? Если в руках такой гиперболоид, почему нельзя написать ложь? Да и ответить ложью. И "устоять" тоже несложно.
– Ну, тут вы не правы. Не знаете ещё женского сердца. Поверьте, тот, кто вот такое учудил, уже целуется со своей возлюбленной. Детвора!!!
– Детвора. А взрослые?
– оторвался Максим от своих мрачных воспоминаний, внимательно взглянув на майоршу.
– Будто не знаете! Хотя… бывает.
" На моё уродство намекает. Мол, бывает, что вот такие и не знают, как это происходит у взрослых. Ладно, я тебе покажу!"
– Не знаю. Расскажете? Только я на минуточку в ванную. Сниму этот грим.
" Какой типаж ей внушить?
– думал Макс, глядя в зеркало. Судя по всему, она в девичестве увлекалась… да, конечно! Ладно, Тонька, теперь я проверю, что чувствовал Дартаньян в шкуре графа Варда!".
– Боже мой, боже мой… - прошептала несчастная жертва этого опыта, когда Максим, выйдя из ванной, заглянул ей в глаза. Чисто рефлекторно попыталась отвернуться от восхитительных губ своего кумира, но сдалась при первом же более настойчивом приступе.
И всё это оказалось враньём классика. И этот день, и ночь до раннего утра Максим чувствовал себя превосходно. И месть была сладостной. И совсем не терзали муки совести. Лишь когда, на прощание, Зинаида спросила, будет ли он опять одевать свой грим, и добавила, что Максим мог его и не снимать, юноша вновь увидел в ней человека.
– Что ты имеешь в виду?
– Я бы с тобой и… с тем. Ещё только увидела, ты меня к себе… притянул.
– Такая образина?
– Да не комплексуй ты по этому вопросу. Для любящей женщины это не главное.
– Для любящей?
– А ты думаешь, я… я… вот так просто?
– Нет, почему же… - смутился Максим.
– Неет, быстро - что ты обо мне думаешь? Ментовская подстилка, да? А если я влюбилась? Как дура! С первого взгляда! Не веришь?
– Не верю!
– вздохнул Максим.
– Знаешь, Зин, меня столько раз уже… предавали…
– Поэтому и носишь ту маску?
– Нет, Зин. Вот это - маска. А вот это - на самом деле.
– Он заглянул женщине в глаза и убрал наваждение.
– Тогда зачем было… Но это… это же подлость!
– Но почему? ты же сказала, что всё равно, что и вот такого…
– Уходи! Убирайся, Фантомас хренов!
– кинула Зинаида в Максима его куртку.
Преисполненный стыда Максим кинулся к двери. А когда он уже открывал замок,
– Фантомас, а Фантомас, ну возьми меня в свою команду! Или… хотя бы… не забывай очередную дурочку, а?
– Знаешь, я… честное слово… не хотел… это… думал, как лучше…
Зина прервала оправдания, крепко поцеловав юношу теперь уже в обожжённые, а не воображаемые губы.
– Ничего больше не говори, дурачок. Спасибо тебе. Удачи.
– Если придут с паролем "Гелла" - значит от меня, - решил Максим.
– Спасибо. Спасибо. Но лучше - приходи сам. Хоть когда-нибудь, а?
– Постараюсь, - соврал Максим, ответил на поцелуй и, глупо озираясь, выбрался из гостиницы.
Глава 28
К столице вплотную подбиралась припоздавшая зима и, казалось бы, с ясного неба сыпался мелкий колючий снег. Куда теперь? Учинить разборку с Самом? Как раз настроение подходящее. Или уже напрямую к Князю? Нет. Он потерял Алёну. Тоже мне князь. Хотя, как говорил адвокат, Тьма свирепа и первобытна. Значит, и слуг таких себе подбирает. Сподвижников, скорее. Слуги и поумнее быть могут. И не в том дело. А если вот также сиганёт, как Ясень? Или ещё как… самоликвидируется? Нет, надо пока наперегонки. Прямо сейчас - на поиски.
"Прямо сейчас" не удалось.
– Татьяна сказала, что ты в городе.
– Не в деревне.
– Максим, приедь. Вот и Григорий просит. И ещё одному человеку ты очень нужен. Приедь, а?
– Но у меня нет времени! Совсем.
– Опять за кем охотишься?
– За шкурой своей охочусь!
– Максим… Таня рассказывала, что, пока не стала на колени… И мне так?
Краска стыда залила лицо Максима.
– Она сама! Я даже… даже…
– Я найду тебя и стану. Этого хочешь?
– Ага, а потом в Комсомолке папарацци фото поместят: "Новый бойфренд…" Что Холера скажет?
– уже заулыбался Максим. Стыд воспоминания о сидящей в снегу на коленях девушке растопил - таки лёд ожесточения.
– Ну вот, не хочешь моих семейных скандалов, немедленно приезжай.
– Ладно. Через часок, - сдался Максим. Он решил ещё раз скокнуть к Николаю. Выяснить всё-же по-людски. Не удалось. Пусто. Поэтому к Ситничке юноша приехал мрачный. И тут же попал в крепкие мужские объятия. Нет, не холеры. Тот до выяснения отношений только пожал руку. А в охапку Максима сгрёб действительно "сюрприз" - полковник - омоновец. Знакомец по странным бациллам и эпопее с заложниками в церкви.
– А… Таня?
– поинтересовался, снимая куртку, юноша.
– Нет, не будет. Она со своим новым знакомым опять в интернате. Там снова давка. Помогают.
" Штурмует Микола. Или это не штурм, а медленный подкоп?" - улыбнулся Максим.
– Ты нам расскажешь, что это за дружок такой и что вообще там случилось? Да проходите все! Чего в коридоре столпились?
– командовала Синичка.
– Давайте сразу за стол. Ты же не ел, поди? Да и где… Всё в дороге, в дороге - быстро поправила она несколько неловкую фразу. Уже в зале к Максиму прорвался и прижался к его ногам Алексей.