Тьма

Подвойская Леонида Ивановна

–  На балкон. На солнце её, - произнес через повязку её напарник. Затем он сам схватил Алёну на руки и вынес на балкон. В их отсутствие врачи вместе с заведующим кинулись к больным. Те спокойно, в кое дни, спали. Определив по пульсу, что никакая опасность от этих лучей спящим не грозит, заведующий решил не тревожить их анализами и прочими исследованиями. Хуже не стало. А лучше - увидим.

К концу дня Максим прервался для разговора с главврачом.

–  Мне надо знать, где ёщё тяжёлые. Умирающие.

–  Тогда завтра с утра в травматологию.

–

 А за ночь?

–  Ну, мы сделали всё возможное…

–  Пойдёмте сейчас. Хотя, нет. Заведующие отделениями?

–  Рабочий день закончился.

–  Это при умирающих-то?

–  Мы сделали всё, что смогли, - повторил толстяк.
– И я же не говорю, что они вот-вот. Просто… Есть такое понятие - безнадёжность. А дежурные врачи на местах.

–  Давайте нам дежурных врачей. Пусть проведут.

–  Вам обоим отдохнуть надо. Вы бы утром с новыми силами.

–  Я ещё не умею воскрешать. Ну, почти… Даже с новыми силами. А ты чего молчишь?
– спохватился он, глядя на Алёну.

–  Я… ничего.

–  Тогда пойдём, - встал Максим навстречу вошедшим дежурным врачам.
– А Вам, Станислав Егорович, спокойной ночи и приятных снов.

Когда они вышли, толстяк, тяжело вздохнув, позвонил жене, чтобы его не ждала - дела. И пошёл вслед за этими странными визитёрами. Насторожило его это пожелание приятных снов.

В травматологии умирал один молодой матросик. Где-то перехватив спирта, набрался и на угнанном мотоцикле въехал в толпу стоявших на автобусной остановке.

–  Двое там. В морге. Тоже молодые. А этот после них - в столб. Не жилец, - сообщил врач. Мы, конечно, сделали всё возможное… Но…

Максим протянул руки. Сосредоточился. Да ничего возможного они и не делали. Вон, печень не ушита. Раздробленная почка кровоточит. Лёгкое размозжено. Может, не умеют? Или не хотели?

–  Пойдём к следующим, - тронула его за плечо Алёна.

–  Подожди. Надо же здесь…

–  Да пойдём же!

–  Нет. Надо же…

–  Не надо! Пускай!

–  Да ты что?
– переключил внимание на девушку Максим.

–  Ты что, не слышал? Почему он здесь, не слышал? Я не буду. Понимаешь, не буду!

С минуту длилась пауза. Алёна аж дрожала от гнева и нетерпения. Пусть только этот… этот… она ему скажет… Всё скажет! Понял это и Максим. Не хватало здесь выяснения отношений.

–  Ладно. Тогда иди к другим. Я скоро, - сказал он и вновь повернулся к умирающему. Максиму удалось сказать это таким обыденным тоном, как… ну как взрослый уступает на время капризному ребёнку. Лишь бы тот не мешал заниматься серьёзным делом. Поэтому девушке оставалось лишь негодующе фыркнуть и развернувшись, вернуться в ожоговое отделение. Здесь тоже умирало двое, в том числе и женщина. Где они облучились и при каких обстоятельствах дежурный врач не знал, а, может, и знал, но распространяться об этом не захотел. Алёна взялась за них, а когда её скрутило от боли, вдруг поняла, от чего её избавил Максим, предложив заниматься восстановлением сил уже избавленных

от радиации моряков.

–  Бедный Максимка, - с нежностью прошептала она.
– Но всё равно дурак!
– вздохнула девушка, начиная борьбу с недугом.

Когда в эту палату пришёл Максим и остававшийся при нём главврач, Алёна стояла у окна, набираясь лунного света. Дежурный врач сидел возле спящей пациентки, не сводя с Алёны восторженно - изумлённых глаз.

–  Ну, что здесь?
– озабоченно поинтересовался юноша.

–  Вот. Женщину почистила. Сейчас и его…

–  Давай вдвоём. Как там, хорошо?

Хотелось, ах, как хотелось Алёне отправить этого… этого… возиться дальше с пьянью-убийцей, но уж очень болезненным было это исцеление. Да и устала она. Скоро сутки. А он? Ну, он парень. Мужчина.

–  Хорошо. Ещё немного луны…

Они постояли у окна, а врач тем временем что - то шептал своему начальнику.

–  Не только здесь, - ответил на сообщение главврач.
– Но имейте в виду - военная тайна.

А таинственный дуэт вновь взялся за исцеление, ещё больше изумив очевидцев.

–  Ну вот и всё. Мы завтра наведаемся. Чтобы завершить и закрепить.

–  Всё на сегодня?
– поинтересовался главврач, поглядывая на звёздное небо в окне.
– Уже и утро скоро.

–  А у вас - всё? В смысле срочности?

–  Всё. Остальные до утра доживут. Наверняка.

–  А остальные где?
– поинтересовался Максим.

–  Какие остальные?
– насторожился главврач.

–  Те. Калеки.

–  Ну те же… в отдельном корпусе. Но они же… как прикажете. Завтра посетим.

Они вышли из палаты и пошли по полутёмным сейчас коридорам и лестничным маршам. Длинный коридор привёл в другое дальнее крыло, где их ждали две маленькие, гостиничного типа комнатки. Правда, с телевизорами, телефонами и санузлами в каждом.

–  Это, как бы гостевые. Знаете, приезжают родственники. Некоторым мы разрешаем присматривать. За особо тяжёлыми.

–  Что-то не видел я никого из родственничков, - озлобленно возразил Максим.

–  Это сегодня. В связи с вашими эээ вашей деятельностью, мы попросили их сегодня… отдохнуть. Вам же не нужны свидетели?

–  Ну, это другое дело, - согласился Макс. Они распрощались и вскоре подростки остались одни, пока в номере Алёны.

–  Я никакая. Просто никакая, - констатировала девушка, расстилая постель.
– Как ты всё это терпишь?

–  Я же говорил, что у меня боль прошла. Ты мне скажи вот что… Я с твоими бусами мог бы их всех за ночь. Почему они у тебя не так…эээ… ну, эффективны, что ли?

–  Я не знаю… Может… не научилась ещё?

–  Время дорого. Некогда учиться. Боюсь, не такие лохи наши Крокодил с Кашалотом. Чувствую, не так просто мы от них…

–  Я тоже чувствую. Не тем мы занимаемся. Мне надо братишек… Аж сердце почему-то холодит, как о них вспомню.

–  Слушай… дай мне эти бусы. Ну, на сутки какие. Я всё равно не смогу пока ничем другим… А ты…