Тьма
Шрифт:
Пользуясь своей звёздной известностью и общей атмосферой спавшего напряжения, она продолжила помогать целителю. Якобы. Вскоре певица уже полностью оккупировала пространство вокруг юноши. Она во все свои изумительные глаза смотрела на творимое им чудо исцеления, мягко, ненавязчиво готовила к сеансу следующего больного. А ещё тихонечко записала таинство исцеления на мобильник.И лишь ближе к вечеру исчезла.
– Ну вот и всё, - констатировал в конце дня юноша.
– Всё. Дальше выздоравливайте сами. Всё будет теперь хорошо. До свидания!
Улыбаясь
– Так вы ради этого и приезжали? Я думал, вы отвлеклись.
– Да- да. Ради этого.
– Испытание новых секретных методик. Понимаю. Но всё же, как врач врачу, хотя бы общий принцип?
– Принцип взаимодействия полей, - улыбнулся Максим.
– Да-да. Мне… докладывали о эээ визуальных эффектах. Ну, о реальной эффективности лечения тоже. Мы обязательно во всех историях болезней…
– Не надо. Обо мне… об этой методике - ни слова. Да и вообще, когда ещё начнут восстанавливаться конечности…
– ?????
– Да-да. Через какой месяц выпишите всех за выздоровлением.
– Но это… это…
– Именно поэтому - молчать.
– Как будет приказано. Ну что? Приглашаю поужинать. Отметить успех вашего… эксперимента.
– видно было, что насчёт конечностей и всеобщей выписки он не совсем поверил.
– Знаете, я очень устал. И надо бы ещё с вашим персоналом потолковать. Может, завтра? Сегодня отосплюсь, - схитрил Максим.
– Как скажете, как скажете.
Вообще-то перекусить было бы и неплохо. Весь день одни только солнечные лучи. А пока есть тело, надо думать и о нём. Оно своего требует.
Читатель уже догадался, что в номере Максима уже был накрыт стол. Правда не на двоих. Кроме Валентины у стола стояли, напряжённо поджавшись, ещё три женщины постарше - от тридцати до пятидесяти лет.
– Я не могла их удержать. Они посчитали…, - начала Валентина.
– Мы не могли вот так просто вас отпустить!
– вмешалась самая пожилая.
– Вы вернули к жизни наших сынов и мужей. Мы знали… Я знала. Когда сказали, что у Виталика… С такими ожогами не выживают! Только вы. Спасибо.
– Не сдержавшись, женщина всхлипнула, сгребла Максима в объятия и крепко расцеловала.
– И мы… И мы тоже, - кинулись к юноше две других, видимо - жёны исцелённых.
– Да ладно вам. Да что вы, - смущённо улыбаясь пытался высвободиться Максим. Всё это было искренне со стороны женщин и заслуженно юношей, а поэтому, конечно, приятно.
– А давайте выпьем за нашего ангела - спасителя!
– прервала массовое лобзание Валентина.
– Да, молодой человек. Мы просим разрешения выпить за вас. И сегодня и каждый раз в этот день!
– Да пожалуйста, если…- пожал плечами Максим, радуясь хотя бы освобождению от объятий.
Все сели за стол.
– Вообще-то нас делегировали. Все бы просто не поместились, - объяснила
– И от имени всех родственников ваших пациентов, да и от них тоже, примите, добрый волшебник, наши самые… нашу самую сердечную благодарность. Будьте и вы здоровы. И пусть будет благословенно ваше имя! За вас, Максим!
Гостьи залпом ахнули по рюмке.
– А вы как же?
– спохватилась одна из гостей, увидев, что Максим пьёт сок, даже не пригубив из рюмки.
– Нельзя мне.
– Вообще?
– Да, вообще.
Гостьи долго не задержались. Сказав по где- то одинаковому, но прочувственному тосту, они засобирались. " Мы понимаем, что вам надо отдохнуть, поэтому так, на минутку. А то вдруг уедете. Такие целители ведь много где нужны". И, конечно же, осталась Валентина.
– Вы, давайте, ешьте. И не стесняйтесь. Это же не для гостей. Это мы всё для вас, - кивнула она на стол.
– Ну да. А вы будете стоять и подбадривать типа: "Кушайте, батюшка, что Бог послал со мной переслал". Садитесь.
– Нашёлся мне батюшка, - усмехнулась Валентина, садясь напротив Максима. Мелкими глоточками отпивая вино, она затуманенным взглядом смотрела на юношу. Максим уже знал, что значат такие взгляды. И не возражал. Многовато боли и разочарований он перетерпел за последнее время, чтобы сейчас морализировать. А ещё на улице - весна, и ты в своём юном теле. А та взбалмошная девчонка? В общем, целуя восхитительные женские губы, он старался не думать о "той взбалмошной девчонке".
Волна накатила утром. Выйдя из душа, Максим схватился за голову и, застонав, упал на кровать.
– Что? Что с тобой? Господи, да что же это? Максим, ты меня слышишь?
– всполошилась певица.
– Ничего-ничего. Со мной ничего.
– Да какое " ничего"! На тебе лица нет! Это… из-за меня?
– Глупости какие! Это… это какая-то страшная боль… приближается. Чужая боль. Господи, неужели опять…
Коротко постучав в номер ворвался толстый главврач.
– Здравствуйте, мадемуазель, - ничуть не удивившись полуодетой Валентине, поздоровался он.
– Товарищ эээ Максим!
– перешёл он к делу.
– Ваш отъезд придётся отложить. С центром согласовано. Вам, мадемуазель, придётся покинуть госпиталь. Всех выздоравливающих уже переводят, ну, в смысле перевозят, в санаторий. Здесь недалеко.
– Что произошло?
– держась за виски, поинтересовался Максим.
– Прибывает новая группа тяжёлых. Бензовоз столкнулся с автобусом. Жёны плавсостава. Обширные ожоги, - рассказал главврач, покосившись на певицу.
– Когда будут здесь?
– Минут через пятнадцать. Многие - в тяжелейшем состоянии. И… кроме вас… понимаете…
– Понял я всё, - Максим встал и, запахнув халат, подошёл к окну.
– Вот и солнца нет, - тоскливо пожаловался он.
– Со стороны лечсостава будет сделано всё возможное и невозможное, - некстати сообщил главврач.