Тьма

Подвойская Леонида Ивановна

" Кашалот! Да кашалот же!" - улыбнулся найденному сравнению Максим.

–  Как вы поняли по скорости…эээ… доставки, нам крайне не терпелось встретиться с вами, молодые люди, - начал беседу Кашалот.

–  Кому "вам"?
– поинтересовалась Алёна.

–  Но как же?
– удивился хозяин.
– Вы же, по вашим заявлениям, "агенты" самого… И выполняли спецзадание. И наш общий шеф, не сомневаясь в ваших словах, озаботившись началом склеротических изменений, решил незамедлительно освежить память. И ждёт с нетерпением. Поэтому, ребятушки, вначале несколько

слов, а затем ужин и отдых. А по домам только завтра… Ну, кто начнёт?

–  Вы уж нас простите… Не хотелось там долго сидеть. Домой бы поскорее. Вот и придумали, - попробовал взять жалобный тон Максим.

–  Отлично! Мы так и думали - самозванцы. Конечно, простим. Ещё и посмеёмся над своей наивностью, - улыбался Кашалот.
– А что там вообще делали, когда под руку американский флот подвернулся? Купались? И течением занесло?

–  Ну, почти что так…

–  Далековато от средиземноморья. А, Максим? Ты же вроде там пропал? Нехорошо. Отец извёлся - и здесь, и на орбите, мы с ног сбились. Какой-то самозванец здесь воду мутил. Ректор один премию получил…

–  Получил - таки?
– криво улыбнулся Макс.

–  А что за премия?
– заинтересовалась, до этого молча озиравшаяся Алёна.

–  А вы, девушка, не знаете? Да, он скромняга, наш Максим. Кстати, а как вы там же оказались?

–  Я… эээ…

–  Чудненько. Плыли навстречу, спросили, который час, разговорились, познакомились… Так вот, ребята. Пока всё не расскажете, отсюда не выберетесь. Не тюрьма, что вы. Скорее, профилакторий. Для выздоравливающих. Ладно, отдыхайте. Что здесь и как, вам сейчас покажут. Но знаете… разочаровали вы меня. Особенно Макс. При таком отце…

–  А чем вам мой отец не нравиться?
– обиделась Алёна.

–  Всё-всё. До завтра.

Он вышел, а из дверей напротив появилась улыбающаяся женщина, которая провела подростков в их новое обиталище, показав всё обустройство. Две отдельных комнатки. В каждой кровать, тумбочка, на ней - лампа и какой- то динамик. Шкаф, стол вплотную к стене. Зеркало перед ним. И стул. Трёхрожковая люстра. Стены - в простеньких сереньких обоях. Стул, на нём сейчас - обычные гостиничное бельё - всякие там полотенца, наволочки и так далее. Справа в коридоре душевая, слева - туалет. В общем, что-то, очень смахивающее на блок в общежитии. Даже допотопный линолеум на полу. Только вот окон нет.

–  Питаться будете в отдельном помещении, - всё также улыбалась эта сестра - хозяйка.

–  А если там… попить чего? Что-то ни чайника, ни посуды… - поинтересовался Максим.

–  Вот звонок, - показала та на кнопку.
– Что понадобится - звоните.
– Спокойной вам ночи.

Провожая улыбчивую женщину взглядом, Макс обратил вдруг внимание на дверь. И хотя она закрылась с лёгким ненавязчивым щелчком, он успел увидеть и её толщину и металлический блеск между деревянными панелями.

–  Замуровали, - констатировал он.
– Что делать будем?

–  Конечно, помоемся, и - спать!

–  Ещё чего!
– Максим уже изо всех сил тиснул показанную ему

кнопку. На очередную улыбку, показавшуюся в открывшейся двери, юноша заявил, что их начальник то есть, этой очаровательной девушки, сказал "ужин и отдых", а не наоборот. Кроме того, их доставили сюда в одном "этом" - показал он на матросскую форму. И не их вина, что они не успели обзавестись сменой. Как-то не было возможности. Поэтому… ну, как-то нехорошо получается.

"Очаровательная девушка" обещала доложить о требованиях Макса.

–  Надзирательница. "Доложу о ваших требованиях" - передразнила Алёна.
– Встречала таких. Да и покруче встречала.

Вскоре надзирательница сообщила, что вследствие "неконструктивного" поведения подростков, дополнительных услуг оказано не будет, а ужин отменяется вследствие позднего времени.

–  Пакость какая! Как детками малыми. Ещё бы свет выключили, чтобы попугать.

–  Не, в камерах они свет не выключают.

–  Согласен. Камера. Только с некоторым комфортом. Ничего, скоро закроют в железную. Думаю, нам надо… эээ… подчиниться, помыться и отоспаться. Завтра будет тяжёлый день. Ты как, первая пойдёшь?

Девушка удивлённо взглянула на Максима, но перечить не стала. Вскоре она уже нежилась под струями горячей воды, а Максим разлегшись на кровати, казалось, задремал.

–  Думаю, сейчас - самая пора, - тихо прошептал Максим под шум льющёйся из душа воды.
– Новых скандалов они сегодня уже не захотят и

лазить к нам не будут.

Алёна согласно кивнула. Сейчас, так сейчас. Ей тоже не хотелось сидеть в этой странной тюрьме - гостинице.

–  Ну, мойся, я пока посмотрю повнимательнее наш новый шалаш, - сообщил он, действительно включая своё второе (или третье?) зрение. Без труда обнаружил по парочке микрофонов в каждой из комнат, и по одному в душе и даже туалете. За зеркалами, правда, была обыкновенная стена. Видимо, устроители считали, что ничем «этаким» постояльцы заниматься не будут. Другое дело - лишнее слово может вырваться. Но, конечно, это зря. А если языком глухонемых? Или ещё какими жестами? Ага, вот оно что! В люстрах маленькие зрачки видеокамер. В туалете - в вентиляционном окне. Но какая техника! Все - с булавочную головку! Нет, какую там «головку»! С зёрнышко. Ещё не маковое, но… Так запросто и не обнаружишь. И в душе, наверняка… О том, что кто-то из мордоворотов глазеет на моющуюся девушку, Максу стало неприятно и он выключил в душевой свет.

–  Что случилось?
– встревожилась Алёна.

–  Выходи. Хватит! С ног валюсь. Помыться - и в люлю.

–  Какой же ты всё- таки хам!
– гневно воскликнула девушка, и Макс улыбнулся - ссора получалась натурально.

–  От такой слышу! Выбирайся!

А когда разобиженная и озадаченная Алёна, завернувшись в полотенце, вырвалась из темноты, чтобы выдать хаму всё, что тот заслужил, Максим подмигнул ей и уже знакомым жестом показал «Глаза и уши!».

–  После такого… такого… я с тобой не разговариваю. Всё! Плещись, хоть лопни! А я спать пошла!