Тьма моего сердца
Шрифт:
— У меня — последние два года.
— Погоди, дай-ка подсчитаю… — Лискиец положил меч на колени и принялся загибать пальцы, — …восемь, девять… Смотри, — он показал мне два сжатых кулака, — Девять лет он где-то шарахался, пока на тебя не набрел.
— Если ты хочешь знать где он шарахался, то я тебя разочарую. Он мне об этом не докладывал.
— Да что ты все ершишься, командир? Я просто любопытствую и сожалею что раньше сюда не приехал. Поглядел бы на легендарную личность. Я ж его не видел никогда — в те времена малой еще был. А вот мой батька под его знаменами сражался,
— Кава — вассалы Макабринов. — Я поглядел как он улыбается и спросил: — Лиск — это там, что ли? На землях Кава?
— Аккурат посередке между Малым Крылом и Тинтой.
— Не, не привелось там побывать.
— Ну, какие наши годы! Бог с ним, с Лиском, ты мне про принца расскажи. Какой он был?
— Какой? — я перевел взгляд на собственные руки, измаранные в ржавчине, — Ну, какой… Меч держал получше многих, а я неплохих бойцов в свое время видел. Приветливый был со всеми. Чванства — ни на грош. Учил меня… — я вздохнул.
"Нападай, Дик, нападай, нападай!" Дззззинь! — мой меч летит на камни. "Я же говорю — нападай, не жди! Пропускаешь момент, Дик. Так. Еще раз…"
— Он был мне другом.
Лискиец промолчал, только хмыкнул и опять принялся возить ветошкой по лезвию.
— Не веришь? Ну и черт с тобой.
— Отчего же? Верю. Только он подставлял тебя, а через тебя — лорда твоего. Если б кто на вас донес…
— Никто не донес.
— Что сказать — повезло. А что Радели тогда — участвовали в драке?
Вот этого, по правде говоря, я не знал. Старый Маренг сперва выступал в союзе с Макабринами, а когда погиб, его сын, нынешний лорд Маренг, присягнул королю. Каким боком там участвовал Радель, и участвовал ли, я и предположить не мог. Поэтому только плечами пожал.
— Слышь, а как так получилось, что они с Вороном сцепились? Говорят, Анарен, вместо того чтоб у себя в комнате сидеть, сам навстречу ему вышел?
— Мало того, он сам Ворона вызвал. Вышел к нему в кольчуге и с мечом, и вызвал на поединок.
Поздно вечером. Мы ужинали внизу, когда в зал вбежал Тави, Раюшкин младший, и закричал что сюда едет большой отряд под знаменами, но чьи знамена — не видно, потому что темно. Я послал вперед встречающих, а сам пошел на стену, и Анн пошел вместе со мной. Отряд был человек тридцать, когда они приблизились, стали видны флаги и щиты: бело-голубые Стессов, и другие — черные, с красными вертикальными полосами.
— Айрего Астель, — сказал рядом со мной Анн. — Собственной персоной.
Помнится, я даже не понял сперва, что он назвал Короля-Ворона по имени. Какой еще, подумал я, Айрего Астель? Это флаг Химеры!
Я кинулся было к лестнице, чтобы спуститься во двор, но Анн задержал меня.
— Я… — он потер пальцем лоб, — Я буду просить у тебя прощения.
И опять я не понял ничего. Дурак-дураком. Я торопился встретить важных гостей.
— Потом, Анн.
— Нет, — сказал он. — Дик, постой…
Но я уже бежал вниз.
У Айрего Астеля, короля Найфрагира, были два меча — один, полуторный, висел на поясе, другой — черный как смола, лаково мерцающий двуручник,
Ну и сам Ворон оказался под стать мечу — высоченный, на ладонь выше большинства своих рыцарей, а меня — так на целую голову. В длинной, ниже колен, черненой кольчуге, в тяжелом широком плаще, тоже черном как полночь, он походил на одинокий утес в море. У него было жесткое вытянутое лицо, большой лоб с тонкими морщинами, рот, узкий словно щель, и глубокие глазницы, залитые тенью — и взгляд из тени казался жутковатым, как из омута.
— Да, — я посмотрел на Лискийца, который чесал бровь и ухмылялся. Озадаченно как-то ухмылялся, скорее по привычке, — Энери ждал его а зале, где заново накрыли столы. Он был в плаще и никто не заметил, что он вооружен. Когда Ворон вошел, Энери шагнул ему навстречу и сказал: "Айрего Астель, ты погубил мою сестру. Я обвиняю тебя в этом и требую твоей жизни."
Я слышал, как щелкнула застежка под пальцами Анна, плащ раскрылся и начал падать, а из-под него тускло блеснул металл. Старая, залатанная нашим кузнецом кольчужка, наручи из вареной кожи, укрепленные железными пластинами, видавший виды меч. Все. Он даже шлема не надел.
Краем уха я еще слышал, как звякает посуда, которую Раюшкины девчонки сгружали с подносов на столы, но вот и она перестала звякать, и все вокруг замерло. Ворон шагнул вперед и снял с плеча свой большой меч.
— Это ты погубил свою сестру, Анарен, — сказал он тихо, — Я обвиняю тебя в этом и требую твоей жизни.
И даже в этот момент я не осознал еще размеров происходящего. То, что Анн — дареной крови, мало того — королевской крови, я, конечно, знал. Не слепой. Происхождение, как говорится, на лбу написано, будь оно неладно. Какие-то семейные разборки, у кого не бывает. Но тогда я видел только потрепанную Аннову амуницию и роскошные доспехи короля. Поэтому поспешно вылез вперед и заявил:
— Именем лорда Раделя я требую равных условий для каждого из поединщиков. Ваше величество, соизвольте поменять меч на тот, что висит у вас на поясе. Мирн, принеси Анну мою кольчугу, она получше этого безобразия.
— Дик. — Анн перевел на меня взгляд и улыбнулся отстраненно, и я вдруг ощутил немерянную пропасть, что нас разделяет — мили и мили, года, столетия, что-то еще… не докричаться до того края.
— Дик, — сказал он очень мягко, — твоя кольчуга мне мала. Но все равно, спасибо тебе.
— Не мала! Только рукава коротки! — я услышал фырканье Ворона и обернулся к нему. — Но вы-то поменяете меч?
— Нет, — он качнул мечом и огненный отблеск множества факелов полился по лезвию как горящее масло. — Это не обычный меч, юноша. Это перо богини. Он рассекает нити судьбы, разрезает связи, разрубает то, что не может быть распутано. Поверь, я использую его гораздо реже чем тот, который висит у меня на поясе. Но сегодня судьба сама пришла ко мне и я не в праве приветствовать ее ничем иным.