Тьма моего сердца
Шрифт:
Я усмехнулся во тьму.
Вот так, мой принц. Дьявол прислал за тобой своего слугу. И, конечно, не за то, что ты Лавенг. Быть Лавенгом — не грех. Грех — вставать против своего отца, грех — любить свою сестру, грех — рожать от нее бастарда.
А мальчик — неужели он тоже проклят?
Худенький угловатый подросток со злыми глазами — с глазами волка или рыси, не с твоими, Энери. Северный лед, не Лавенжье серебро.
Но Раюшка говорит — нет. Есть Та Сторона, Страна Сумерек, страна древних богов, есть Полуночный край, где Холодный
И тогда получается, что черный пришелец явился чтобы ответить на зло, некогда причиненное королем Лавеном жителям Той Стороны — богам, бесам или просто волшебным существам… поди разбери, кто они такие. Не дело человека вступать в ссоры иных, ведь и память у них долгая и терпения хватает. И им все равно, кого ты любил и против кого восстал, им все равно что сам Лавен умер несколько сотен лет назад — если ты его крови, ты ответишь за него.
А откуда они узнали про Энери? Должно быть, от Короля-Ворона. Это и ответ, почему не тронули мальчишку. Не знали, от того и не тронули.
Я снова усмехнулся.
Не знали. Думали, что он бастард короля Химеры. Пусть так и думают. Пусть все так думают.
Но черная тварь, даже заполучив Энери, домой — в пекло или на Ту Сторону — убираться не спешит. Рыщет по лесам, убивает ни в чем не повинных людей. Всячески бесчинствует.
Я обязан ее остановить. Кем бы она ни была.
Влар приехал не один — привез с собой старшего брата. Лютор только-только вернулся из очередной поездки в Кадакар, услышал об исчезновении Энери и примчался в Снегири, чтобы узнать все из первых рук. Вечером он не стал меня донимать, но с утра пришлось все ему долго и подробно рассказывать.
— Такой пакости в Кадакаре не водится, — заявил Лютор категорически, — Это северная пакость. Найфрагирская. И знаешь что я тебе скажу, Морено? Это не упырь, это колдун. Раюшка права.
— Надо ехать к Раделю за священником, — сказал я.
Лютор сморщил курносый дерековский нос:
— Тю! От попа толку… разве что людишек в деревнях успокоить, чтоб не трусили слишком. Тварь эту нам самим ловить придется, своими силами. Как зверя ловят. Собирай охотников, Морено.
— Облаву предлагаешь?
— Доброе дело.
— Так мы ж не знаем где его логово. Какая облава, если непонятно, где он залег?
— Хороший охотник по следу не хуже собаки ходит. Раз это чучело не летает — выследим.
Охотники к концу лета уже разъехались по лесным заимкам. Я отправил людей по деревням, к охотничьим родственникам, с приказом тех охотников разыскать. Не меньше недели пройдет, пока народ соберется. Скольких за то время тварь на тот свет отправит…
Пока
Тут опытный во всяких хитрых делах Лютор открыл мне глаза.
— Смотри, — сказал он, — дверь-то в кустах лежала. Это значит — что?
— Что? — тупо спросил я.
— А то, что она изнутри выбита была. А ты говорил — упырь через нее вошел.
Я пощупал свернутые петли, поглядел на поломанные кусты и согласился. Точно, выбита изнутри.
— Тогда как он вошел?
— Прикинулся кем-нибудь из своих, — предположил Влар, — дождался ночи и залез к Анну. Раз он колдун, мог и одурачить нас.
Сразу стало как-то не по себе.
— Его животные боятся, мы же сами… — начал было я, но Влар меня перебил:
— Собака той ночью выла. Я слышал.
А я не слышал. Я все проспал.
Решетку мы оставили на потом, запор тоже — Лютор обещал прислать своего кузнеца. Нашему, снегиревскому, я не то чтобы не доверял, просто не хотелось чтобы лишние люди про подземный ход узнали.
Во дворе, на лошадиной поилке сидел Рохар Лискиец и драил свой огромный меч. Он окликнул меня. Пришлось подойти.
— Присядь, командир, — сказал Лискиец, — У меня пара вопросов созрела.
— Ну?
— Присядь, говорю. В ногах правды нет.
— Боюсь штаны намочить.
Лискиец фыркнул, однако наживку не взял.
— Да ладно тебе, — он был само миролюбие, — Здесь воды всего ничего, на донышке. Я чего спрашиваю-то. Упырь, говорят, не кого-нибудь утащил, а Принца-Звезду, Анарена Лавенга. Говорят, принц у тебя тут больше двух лет жил. Врут, поди?
Ну а ты чего ждал, Морено? Оправдывайся теперь.
Еще чего — оправдываться. Кто оправдывается — тот виноват.
— Не врут. Позапрошлой осенью я его привез из Южных Уст.
— А что ему там надо было, в Южных Устах?
— А что тебе надо было здесь, в Снегирях?
— Ха, так он меч тебе предложил? Анарен Лавенг? — я угрюмо уставился на Лискийца, но тот только головой покачал, — Вот, значит, что. Наемничал, значит, Принц-Звезда. Зарабатывал, чем умел.
— Он воин не чета нам с тобой, Лискиец.
Был.
— Уууу, — протянул наемник, — Как тут все серьезно! Да верю я, верю. Принц, как-никак. Лавенг, хоть и опальный. Жаль, не застал.
Тебя мне еще не хватало с любопытством твоим.
— Да ты не зыркай, командир, ты сам подумай, мы тут люди новые, а вокруг о чем судачат? О принце да об упыре. Чем я баб и мужиков бестолковых слушать буду, лучше у тебя спрошу. И парням передам, пока они черти-чего не напридумывали.
Я был вынужден согласиться. Правда, пусть лучше меня допрашивает, чем слухи собирает.
— Ну спрашивай, чего там…
— Значит, он тут под ложным именем жил? Под вымышленным, то есть? Все думали, он погиб под Маргерией, а он скрывался… у тебя.