Тиран

Манфреди Валерио Массимо

На Гермократа это зрелище также произвело гнетущее впечатление. Бледный от гнева и негодования, он бродил вокруг этого скорбного места, цедя сквозь зубы никому не понятные слова.

Он приказал справить тризну и похоронить погибших, после чего отправил небольшой отряд в долину — туда, где произошла последняя смертельная схватка, — чтобы собрать останки сиракузских воинов, покинутых Диоклом на поле боя и павших во время тщетной попытки оказать помощь Гимере. С них были сняты доспехи и все, что имело хоть какую-нибудь ценность, но их легко было узнать по браслетам из ивовой лозы, с вырезанными на внутренней стороне именами воинов, носивших эти украшения на запястьях, как то делали

спартанцы.

Гермократ велел соорудить специальные носилки для переноса тел с указанием на каждых имени павшего, с тем чтобы перенести их на родину и там захоронить. Этот поступок имел очень большое значение, и не только с этической точки зрения. Конечно же, Гермократ сознавал, как это будет воспринято народом: ведь он еще надеялся, что власти призовут его на родину. Эта акция еще более усилила контраст между ним и главой демократического правительства, его соперником Диоклом, моральный авторитет которого был и без того довольно низок. С одной стороны, полководец в изгнании, ни разу не терпевший поражения и отстраненный от командования исключительно по политическим соображениям, стремился спасти честь Сиракуз и всего эллинского мира, возвращая на родину, отказавшую ему в уважении и признании заслуг, останки ее сынов, павших в битве. С другой стороны — его соперник Диокл, все еще не оправившийся от позора: ведь он не сумел помешать варварам уничтожить два греческих города из числа самых могущественных на Сицилии и постыдным образом бежал, обрекая союзников на самые жесточайшие страдания, а незахороненные тела своих воинов — на поругание, предоставляя их душам бродить у порога царства мертвых, не находя себе покоя.

Весть о том, что Гермократ везет на родину останки ее погибших в бою сынов, породила в народе сильное волнение; граждане явились в Народное собрание, чтобы обсудить процедуру пышных публичных похорон. Вскоре кто-то предложил немедленно вернуть Гермократа в Сиракузы.

Диокл, до того момента державшийся в стороне, понимая всю шаткость своего положения, вмешался в дискуссию и попросил слова.

При его неожиданном появлении все смолкли, и в зале воцарилась напряженная тишина.

7

— Сиракузцы! — начал Диокл. — Я понимаю ваши чувства, я знаю, что вы испытываете. Я тоже потерял в Гимере друзей и тем не менее не стал задерживаться, чтобы подобрать тела…

— Потому что ты трус! — воскликнул один из присутствующих.

— Тишина! — потребовал председатель собрания. — Дайте ему сказать.

— Я не сделал этого, — продолжил Диокл, — потому что поставил бы под угрозу и других своих товарищей. Я предпочел вернуть их на родину целыми и невредимыми. Поступив так, я спас также многих беженцев — иначе их бы тоже перебили…

— А многих других ты оставил на произвол судьбы! — крикнул еще кто-то. — Людей, поверивших в нас, доверившихся нам. Ты всех нас обесчестил!

Произнося эти слова, выступавший указывал на Диокла пальцем, и тот заметил у него на запястье браслет с изображением дельфина — то был знак Братства, к которому принадлежал Дионисий.

Председатель собрания снова призвал присутствующих к порядку, и Диокл продолжил свою речь:

— Поверьте, у меня не было выбора! Ясно стало, что город не удержать: никто не спасется после того, как на штурм пойдет семидесятитысячная армия. Этот кровожадный варвар не прекратил бы осады до тех пор, пока бы не уничтожил всех жителей Гимеры до единого. Я по крайней мере спас женщин и детей, а также многих мужчин… Но я пришел сюда не для того, чтобы защищаться от ваших обвинений. Я действовал по совести и храбро сражался. Мои соратники мне в том свидетели. Я здесь для того, чтобы

убедить вас не пускать Гермократа в город…

По рядам присутствующих пробежал ропот недовольства. Некоторые просто выругались, кое-кто выкрикнул в адрес Диокла оскорбления.

— Знаю, сейчас вы воспринимаете его как бросившего вызов варварам смельчака, разбившего лагерь на развалинах Селинунта и вернувшего вам останки ваших сыновей. Может, таков он и есть. Но он также и расчетливый авантюрист, человек, поставивший себе целью захват власти. Сиракузы — демократическое государство, а демократиям противопоказаны сильные личности, вожди и герои. Им нужны граждане, обычные люди, каждый день исполняющие свой долг и служащие своей стране. Если Гермократ войдет в город, разве устоят наши свободные учреждения? За ним последуют жители Гимеры и Селинунта, а также отряд наемников-азиатов, оплачиваемых персидским золотом. Эти люди преданы ему, а не городу и не его учреждениям и готовы ради него на все. Если его единственная цель — вернуть нам тела наших павших, то зачем он ведет за собой тысячи воинов?

— Потому что он собирает армию, чтобы изгнать карфагенян со всей территории Сицилии, — раздался голос Филиста.

— Я знаю, на чьей ты стороне! — осадил его Диокл. — И нам обоим хорошо известно, что твой друг Дионисий женился на дочери Гермократа.

— Дионисий мой друг, и я горжусь этим! — воскликнул Филист. — Это храбрый человек, никогда не щадивший себя в бою, в первых рядах выступавший навстречу опасности и смерти. Быть может, верность дружбе — это нечто предосудительное?

Диокл не ответил ему и продолжил свое выступление, обращаясь к членам Народного собрания:

— Быть может, вы забыли о том, сколь спесивы аристократы? Если вы позволите Гермократу пройти через городские ворота, будьте уверены: он снова приведет к власти ваших прежних хозяев, поровших вас, если вы не работали на их полях, словно животные, с рассвета до заката, даже не удостаивавших вас взгляда при встрече на улице и заключавших браки только между собой, будто они принадлежали к особому племени, отличному от всего остального человеческого рода.

Филист снова возразил ему:

— Не слушайте его, граждане! Он говорит так, чтобы отвлечь ваше внимание от своей несостоятельности, от тени бесчестья, легшей на нас из-за того, что бросил наших союзников на произвол врагу, сбежал ночью, по-воровски, оставив непогребенными тела ваших сыновей, низведя их таким образом до состояния добычи собак и хищных птиц. Я же, напротив, прошу вас принять Гермократа по эту сторону городских стен. Его несправедливо отлучили от занимаемой должности, ему отказали в возможности вернуться на родину, хотя он и не совершил никакого преступления. Гермократ — единственная наша надежда. Только этот полководец способен изгнать карфагенян с острова и отомстить за ваших сыновей!

При этих словах толпа пришла в движение. Многие встали, оглашая зал восклицаниями, обращенными к Диоклу:

— Прочь с дороги! Мы хотим получить своих павших отцов и сыновей! Ты говоришь так только из зависти!

Однако собравшиеся в своем большинстве продолжали молчать. Было очевидно, что речь Диокла оказала на них определенное влияние.

Наконец, архонты [16] решили поставить на голосование горячо обсуждавшиеся в течение дня вопросы, касавшиеся похоронных церемоний за счет государства, с воз-дачей почестей павшим, и вынесения решения о возможности возвращения Гермократа в город.

16

Высшие должностные лица в Древней Греции.