Тиран
Шрифт:
5
«Дионисий приветствует Арету!
То, что я видел и слышал за последнее время, невозможно описать. Кое-что сможет сообщить тебе обо всем этом человек, доставивший данное письмо, остальное, надеюсь, ты узнаешь непосредственно от меня. Пока только скажу, что никогда за всю свою жизнь я не испытывал такого ужаса и такого унижения. Трагические события в Селинунте — ты сама стала их жертвой — повторились, но только в еще более жуткой и жестокой форме, при падении и разрушении Гимеры.
После
Понятно, что, заняв такую позицию, я утрачиваю какую-либо возможность выдвинуться в своем городе, стать политиком или даже оставаться простым гражданином, и все же я прошу тебя приехать ко мне и соединить свою судьбу с моей — стать моей женой. Как я уже сказал, я могу предложить тебе только самого себя; думаю, мудрая женщина отклонила бы предложение такого человека, как я, не имеющего даже будущего, если не считать перспективы стать разбойником или изгнанником. Но я надеюсь, ты окажешься недостаточно мудрой и все-таки приедешь ко мне. Посланец, что вручит тебе мое письмо, готов взять на себя организацию твоего путешествия и заботу о том, чтобы оно прошло по возможности удобно и безопасно.
Если же ты не ответишь благосклонно на эту мою просьбу, я не стану тебя упрекать; ты ничем мне не обязана. То, что я сделал для тебя, я сделал бы для любого другого в твоем положении.
Хочу, чтобы ты знала: я думал о тебе все время, пока был вдали от тебя, и буду пребывать в тревоге до тех пор, пока тебя не увижу».
Арета свернула письмо и заглянула в лицо человеку, стоявшему перед ней.
— Я ведь уже видела тебя прежде, — проговорила она.
Тот улыбнулся.
— Да, в селении между Гераклеей и Акрагантом. Вскоре после того, как Дионисий нашел тебя. Ты была в ужасном состоянии. А теперь выглядишь значительно лучше.
— Как тебя зовут?
— Филист, — ответил посланец.
— Ты друг Дионисия?
— Больше чем друг — если надо, я последую за ним даже в царство мертвых. Так что ты решила?
— Я еду в Мессину.
— На это я и надеялся и уже приготовил все необходимое для твоего путешествия. Когда ты сможешь отправиться в путь?
— Тотчас же, — ответила девушка.
— Тотчас же? — переспросил пораженный Филист.
— В Мессине меня ждет мужчина, о каком я мечтала всю жизнь. Зачем мне откладывать встречу с ним?
— А что же я? — раздался чей-то голос. — Я совсем ничего не значу?
— Теллий! — воскликнула девушка, встала и пошла навстречу хозяину дома. — Ты ведь знаешь: я тебя люблю, несмотря на то что ты все
— И поэтому теперь ты хочешь меня покинуть! — с ноткой упрека, но улыбаясь, заметил Теллий. — Но ведь Дионисий доверил тебя мне, и я все время держал тебя под присмотром, как спелый виноград.
— Думаю, мы отправимся в путь завтра, — резюмировал Филист. — Морем, на том же корабле, что доставил меня сюда. Так гораздо надежнее, однако надо дождаться утра и попутного ветра.
— Тебе известны какие-нибудь подробности о произошедшем в Гимере? — спросил Теллий.
— Кое-что мне рассказали, — ответил Филист, — и этого достаточно, чтобы случившееся в Гимере затмило память о трагедии, постигшей Селинунт.
Арета опустила голову. Она устыдилась той радости, что испытала при мысли о возможности отправиться к Дионисию, и подумала о множестве несчастных, пострадавших от войны, о бесконечных страданиях, перенесенных людьми, близкими ей по крови, по языку, обычаям и традициям.
Теллий тоже умолк. В это мгновение до них донеслось пение и галдеж юношей и девушек, провожавших молодую жену в дом мужа; мальчишки, бежавшие следом, задиристо выкрикивали традиционные в подобных случаях непристойности.
— В этом городе у кого-нибудь всегда праздник, — вздохнув, заметил Теллий. — Отмечают религиозные торжества, хороший урожай, и даже плохой, ведь он мог быть и хуже, рождение ребенка, жеребенка или осленка, помолвки и свадьбы, победы в спортивных соревнованиях и даже похороны, полагая, что живые должны утешиться после потери дорогого человека.
— Не вижу в этом ничего плохого, — заметил Филист. — Акрагант — богатый город, и люди хотят радоваться жизни.
— Может, и так, но иногда у меня создается впечатление, что дело в другом. Как будто они предчувствуют неминуемую катастрофу.
— Что ты такое говоришь, Теллий! — воскликнула девушка. — Если варвары и победили — то только потому, что застали нас врасплох. А теперь все готовы и способны защищаться… %
Ни Филист, ни Теллий ничего не ответили, и в вечерней тишине послышался свадебный гимн: его пел одинокий певец на акрополе, и морской бриз разносил его по всей долине, до самой агоры.
Тем временем по лестнице спустилась жена Теллия.
— Идемте, — пригласила она. — Сейчас вы увидите удивительное зрелище.
Все встали и отправились на верхнюю террасу, откуда просматривался почти весь город и чудесные храмы, высившиеся на холме вдоль городских стен. В этот момент на возвышенности, непосредственно перед домом новобрачного, вспыхнуло пламя. И вскоре, словно по сигналу, повсюду зажглись огни — вверху, внизу и даже на акрополе и у подножия стен. Это было действительно потрясающее зрелище. Число костров продолжало увеличиваться — до тех пор, пока не стало казаться, будто весь город охвачен пожаром.