Тихо, как тень
Шрифт:
Бревер откланялся. Он оказался в мире, о котором знал только по книгам, и рассказам — во вчерашнем мире, о котором он думал, что существует только в фантазии писателя. Миссис Баннистер изменила его мнение. Люди, которых он считал вымышленными, жили в действительности. Здесь, в конце 1959 года, в апартаментах на Вестэнд Авеню у Централ Парк.
Прикинул, стоит ли навестить Абрахама Баннистера в «Траст инвестмент инк.», но после разговора с его женой считал это просто излишним. По крайней мере, пока.
Поехал в даунтаун, чтобы пообедать где-нибудь неподалеку от работы. Так он мог сэкономить немного времени, чтобы после черного
Четверо мужчин — четыре часа работы.
В два часа Бревер с ближайшими сотрудниками сидел за столом для совещаний. Каждый из них принес результаты своей почти четырехчасовой работы.
Прежде всего старший инспектор информировал четырех детективов о всех результатах своего визита в «Саванну». Потом взглянул на Лоуэтта.
— А как обстоят дела у вас? Начнем с тех жильцов, на которых ты что-то нашел в картотеках.
Детектив потянулся за блокнотом и открыл папку.
— Прежде чем заняться людьми, на которых есть какие-то сведения, я прежде всего проверил с первого по четвертый этаж, поскольку они сданы не жильцам, а одной фирме. Полагаю, нужно было проверить, кто за ней стоит, и не могли ли таким путем проникнуть в «Саванну» нежелательные типы.
— Верно, — согласился старший инспектор.
— Арендатором первых четырех этажей является фирма «Файнешл Севинис К», основанная в девятьсот двенадцатом году группой промышленников и банкиров. Сегодня ею руководят дети. А в двух случаях — внуки основателей. У неё солидный круг заказчиков, в их числе известные биржевые маклеры.
— Откуда у вас эта информация? — спросил Бревер.
— Биржевой совет, Союз маклеров. Страховое общество владельцев ценных бумаг, Союз банковских служащих… Достаточно было связаться по телетайпу.
— Хорошая работа, — удовлетворенно кивнул Бревер.
— Короче, есть одно имя, которое, по моему мнению, мы можем полностью исключить. Это Чарльз Барнс, шеф терапевтического отделения больницы Эдварда Хиггинса. У него своя клиника. Издал несколько научных книг. Очень состоятелен. Во всех отношениях без изъяна.
Пометил блокнот.
— Теперь остальные. Джеральд Гамильтон, шестой этаж, главный инженер «Мериленд Юталити». В двадцать четвертом году разжалован за дезертирство, три года военной тюрьмы, амнистия через семнадцать месяцев, условный срок истек в двадцать седьмом, в пятьдесят седьмом — судимость снята.
— Невероятно! — воскликнул Бревер, — Чтобы в «Саванне» жил кто-то с судимостью! Хорошенькое начало! Продолжайте!
Лоуэтт прочитал следующую страницу.
— Антонио де Альварец, дипломат, два задержания за нарушение правил движения. Судя по материалам, всегда под сильным воздействием алкоголя. Поскольку его хранит дипломатический иммунитет, анализ крови не проводился. Ничего больше. Я направил запрос в Вашингтон. Но думаю, что сеньор Альварец числится в ООН, а они информацию предоставляют редко и неохотно.
— Пожалуй, Государственный департамент мог бы поручить нашему послу на родине Альвареца что-нибудь выяснить там. Неофициально, — сказал Бревер.
— Эвелин Паркер. Дважды замешана
— Но я это имя никогда не слышал, — заметил Бревер, — значит ни о чем чрезвычайном речи не шло.
— Настоящая фамилия Паркер — Пинни, — пояснил Лоуэтт, — но поскольку она добилась дважды где-то театральных ангажементов, ей было позволено пользоваться псевдонимом. В «Саванне» она значится как Паркер, но в полиции сообщила свою настоящую фамилию. Видимо, привела с собой какого-нибудь театрального агента, который знал законы. Но в отделе по борьбе с наркотиками есть на Паркер, она же Пинни, несколько донесений из среды наркоманов. Наркоманы не умеют держать язык за зубами. Те считают, что она посредница между крупными оптовиками и мелкими толкачами. Кое-что говорит о том, что снабжала или снабжает «коксом» несколько ночных клубов в Гринвич Вилледж. Несколько задержаний, личных досмотров и обысков квартиры ничего не дали. Коллеги из отдела по борьбе с наркотиками считают, что нашу русую пташку — которая, кстати, на самом деле темная шатенка, — всегда вовремя предупреждали.
— Тут возникает вопрос, седовласый ли джентльмен поставляет Эвелин «кокс», а молодой распределяет его дальше, или наоборот, — заметил Слоун.
Лоуэтт положил на стол пачку фотографий, показавших Эвелин как на обычных снимках из картотеки, так и в интимных ситуациях. Фотографии путешествовали из рук в руки.
— На девятом этаже судовладелец Оливер Г. Мершан с семьей из шести человек. Сливки общества. Пять машин, прислуга — горничная, слуга и повар, — если приглашены гости, постоянный член клуба «Сторк» «Клуба 21» — все о'кей, включая «черные списки», куда с сорок второго по сорок пятый год включалось имя Мершана за торговлю с неприятелем. Но прибыль прежде всего таково его жизненное кредо. А забывается это быстро — особенно когда за это платят.
— Чем дальше, тем интереснее, — вздохнул Бревер. — Хотя человек, торговавший с неприятелем, вряд ли имеет что-то общее с убийством Адониса Лавинио. Но просто удивительно, как мало среди нас действительно порядочных людей.
— Джеймс Гарвик с десятого этажа — строительный подрядчик, — продолжал Лоуэтт, — но где строит, и что строит установить мне пока не удалось. Денег ему хватает. Часто путешествует. В двадцать девятом году остался без гроша — но тогда такое случилось не только с ним. Черной тогда была не только пятница, но и весь год. Официально это не зарегистрировано, но в центре экономической информации устно и неофициально кое-что сообщили. Гарвик вплоть до прошлого года был владельцем бара «Шанхай» и дважды был оштрафован — за превышение времени работы и за стриптиз несовершеннолетних. Вот он — фас и профиль. Характерное лицо бесхарактерного человека. — Он пустил снимки по кругу.
— Бар «Шанхай», — заметил Сэрдж, — на Кристофер Стрит. Пестрая публика, мужчины и женщины; мужчины, которые ищут женщин, женщины, которые ищут мужчин, и те, которые ищут обоих. Несколько раз сменили место. Вначале Бэдфорд, потом Блекер Стрит. Бар был закрыт, снова открыт, опять закрыт и снова открыт. Связи у них есть.
— На это заведение мы сегодня взглянем как следует, — неторопливо сказал Бревер. — Кого из вас там не знают?
— Меня! — тут же встрял Гэйтски. — Я никогда там не был! И вообще я таких заведений не знаю. Думаете, кому-нибудь придет в голову, что я из полиции?