Тихий пруд

Вентворт Патриция

— Нет, — девушка дала себе слово не делать этого, о чем вскоре пожалела. Но не читать его книгу было своего рода знаком — что она изгнала Ниниана из своего сердца и навсегда закрыла за ним дверь. И все-таки в дальнем уголке ее памяти еле слышным шепотом отдавалась песенка Пьеро:

Отвори мне дверь твою,

Богом заклинаю!

Дженет забрала Стеллу в половине первого, и та немедленно ознакомила ее с программой на остаток дня:

— Сейчас идем

домой и ты меня причешешь, посмотришь на руки и скажешь, что не представляешь, как можно было ухитриться их так испачкать. Потом я их вымою и ты снова на них посмотришь, и мы спустимся вниз на ленч.

А после ленча я сплю — если погода хорошая, я сплю в саду в гамаке с пледом. Ты тоже можешь взять гамак, если захочешь — тетя Эдна всегда берет, но няня говорит, что это только для неженок. Пледы лежат в шкафу в детской и надо не забыть занести их обратно в дом.

После ленча они отправились в сад — путь туда лежал через лужайку и калитку. Посреди сада находился пруд с каменной скамьей на берегу и беседка, которую живая изгородь из старых тисовых кустов защищала от ветра. Перед тисами строем высились розовые мальвы, а ниже шла яркая ровная кайма из флоксов, ноготков, львиного зева, гладиолусов, оттенявшая буйные заросли нигеллы и золотой розги. В беседке стояли плетеные стулья и ящик с подушками и гамаками.

Стелла указала на ящик.

— У нас тут целая куча подушек. Ты можешь сидеть на скамейке, а я повешу свой гамак у пруда — это мое любимое место. Там иногда стрекозы прилетают, а лягушек всегда полно, но няня ими не интересуется. А когда мы устроимся поудобнее, ты расскажешь мне, как вы заблудились в тумане.

Солнце пригревало, а небо было голубым. Большая зеленая стрекоза сверкала над водой дрожащим язычком пламени. Все это видели глаза Дженет, но сама она в эти минуты была далеко — она карабкалась спотыкаясь по склону холма Дарнах Ло, а рука Ниниана поддерживала ее за плечо.

— Разве Стар с вами не было? — прозвенел высокий голосок Стеллы.

— Нет, она простудилась. Миссис Рутерфорд не разрешила ей выходить из дома.

— Жалко.

— Она так не думала. Мы ведь промокли насквозь, до нитки отсырели в этом тумане.

— Стар не любит сырости, — сонным голосом сказала Стелла, зевая и уютно сворачиваясь клубочком среди подушек. — А я люблю. Мне нравится промокнуть насквозь… потом прийти домой… чтобы огонь….такой жаркий, и булочки… с изюмом… к чаю… — и ее голос затих.

Дженет взглянула на лицо девочки — оно расслабилось, щеки мягко округлились, рот приоткрыт и веки опущены не до конца — но глаза уже спят. От неуемной энергии ребенка не осталось и следа, и теперь личико казалось таким беззащитным. Наверное, карабкается сейчас по склону Дарнах Ло, подумала Дженет. Она уже начала жалеть, что не захватила с собой книгу. Отправляясь в Форд-хаус, она, признаться, не думала, что у нее найдется время на чтение и даже сейчас не удосужилась прихватить с собой что-нибудь — ведь Стелла может проснуться в любой момент.

Дженет засмотрелась на стрекозу — та замерла неподвижно, прицепившись к нагретому солнцем камню. Она никогда раньше не видела стрекозу так близко: переливающиеся глаза, прозрачные крылышки, длинное тело яблочно-зеленого цвета — словно

застывшее, сверкающее мгновение.

С мощеной дорожки донесся звук шагов. Из арочного прохода в живой изгороди появился Няниан Рутерфорд и поинтересовался:

— Изучаешь природу?

Это был чарующий, прямо-таки завораживающий голос, способный, как говаривала его старая няня-шотландка, сманить птицу с гнезда. Однажды этот голос обманул и Дженет, но теперь у нее хватит сил устоять перед очарованием. Или не хватит? Дженет подняла глаза и встретила смеющийся взгляд Ниниана. Промелькнуло там и еще что-то, кроме смеха, но оно исчезло прежде, чем Дженет удалось понять, что же это. Все было так, как будто они разговаривали только вчера и расстались как лучшие друзья. Для Ниниана двухлетней разлуки как будто не существовало.

Он обошел вокруг пруда и сел рядом с Дженет.

— Ну, и как ты поживаешь, о моя Дженет? — это была их давняя шутливая игра и давний же шутливый тон. — И на что ты смотришь, о моя Дженет? — и пропел очень тихо:

Загляни в колодец

Дженет, Дженет.

Там увидишь милого,

О моя Дженет!

Она ответила самым прозаическим, будничным голосом:

— Я наблюдала за стрекозой — ни разу в жизни не видела зеленой. Посмотри!

Но Ниниан продолжал смотреть на нее.

— Ты что, на диете? Что-то ты похудела.

— Если я проведу здесь полмесяца, мне точно придется худеть. Молоко — одни сливки, а готовит миссис Симмонс просто чудесно!

Ниниан рассмеялся.

— Единственное светлое пятно в нашей жизни. Дорогая, честно говоря, тебе тут будет смертельно скучно. Это вполне в духе Стар — уломать тебя присматривать за ее хулиганкой! Но ты-то зачем согласилась? Я бы просто послал ее к черту! Но ты никогда не отличалась здравым смыслом.

Краска прилила к щекам Дженет.

— Если у меня что и есть, так это здравый смысл!

— У тебя-то? — Ниниан явно пытался ее раздразнить. — У тебя его ни капельки нет! Не можешь понять, что люди тебя просто используют, и вкалываешь для них не покладая рук!

Смуглые ладони Дженет вскинулись и вновь упали на колени.

— Мне не кажется, что я их не покладаю!

— Это метафора! Ну о каком здравом смысле можно говорить, когда ты позволила Стар навесить на тебя эту заботу, притом что Хьюго, старая задница, и так тебя заездил до полусмерти!

— Ничего он не задница!

— Нет, задница и вдобавок позер!

Ниниан был настолько же смуглым и темноволосым, насколько Стар — светлокожей и белокурой. Дженет внезапно поняла, что Стелла очень похожа на него: та же нервная энергия, тот же мрачный взгляд исподлобья, те же вспышки ярости в темных глазах. Это стало особенно заметно сейчас, когда он наклонился к ней и сказал:

— Ты понятия не имеешь, как бороться за себя — в этом все дело! Ты была бы чертовски хорошим бойцом, если бы дала себе труд хотя бы на минутку задуматься — клянусь тебе! Но ты этого не делаешь. Ты все время думаешь о ком-то другом или слишком горда, чтобы сделать это!