Тихий пруд
Шрифт:
Сидя рядышком на кровати, они быстро-быстро передавали друг другу трубку, так что в один прекрасный момент оказалось, что Стар убеждает Стеллу в том, что она очень впечатлительный ребенок и с ней нельзя спорить, а Дженет получила тысячи материнских поцелуев. Стелла, не выдержав, расхохоталась, отчего Стар немного успокоилась. Так что прощались они почти что радостно, и лишь в самом конце Стар всхлипнула:
— Дженет, ты меня слышишь?
— Да.
— Ты ведь позаботишься о ней, правда. Я так боюсь.
— Стар, это просто глупо!
Стелла прыгала на кровати рядом с ней.
— Мне,
— Дорогая, как ты? Тебе хорошо?
— Конечно! Дженет собирается рассказать мне, как вы пошли на Дарнах Ло и потерялись в тумане. Ты мне об этом не говорила…
— Пусть расскажет Дженет, — ответила Стар.
— А когда я подрасту, я отправлюсь туда и тоже вскарабкаюсь на холм! И буду с тобой в самолете, когда ты поедешь в Нью-Йорк и буду весь вечер смотреть, как ты играешь!
Прошло десять минут, а они все еще говорили, наконец Дженет забрала у Стеллы трубку:
— Стар, давай на этом закончим. Счастливо и не забывай нам писать!
Стелла вторила ей, продолжая прыгать на кровати:
— Пришли мне все открытки, какие увидишь, обещаешь?
В своей забитой вещами лондонской квартире Стар было зябко и одиноко — им, должно быть, теперь совсем неплохо без нее. Нет, она не хотела, чтобы Стелла скучала по ней, совсем не хотела. Но странный холодок внутри не отпускал, и Атлантика казалась как никогда широкой.
А в Форд-хаусе Стелла легла спать совершенно счастливой. Завтра предстояло столько интересных дел и ей не терпелось поскорее ими заняться.
Дженет надела платье из коричневой тафты с небольшим отложным воротничком и заколола его брошью из темного дымчатого топаза, принадлежавшей когда-то бабушке-горянке. Когда она спускалась по широкой лестнице, сзади послышались торопливые шаги. Мимо нее стремительно пронеслась темноволосая девушка и вдруг, как будто некий импульс, толкавший ее вперед, внезапно иссяк, обернулась и остановилась всего в нескольких футах от подножия лестницы, стиснув руки на груди и притоптывая ногой от нетерпения.
Дженет не торопясь продолжала спокойно спускаться по лестнице. Надо полагать, это и есть Мириэл, а все, что было известно о Мириэл и самой Дженет, и всем остальным, это что Адриана Форд где-то ее нашла. Взглянув на нее повнимательнее, она увидела тоненькое, почти прозрачное создание с гривой волос, собранных вместе над белым от пудры лицом с тонкими, ярко подведенными губами и темными глазами за еще более темными ресницами. На ней было черное платье с широкой юбкой и очень длинными рукавами, откуда виднелись длинные белые пальцы. Нитка жемчуга свешивалась до пояса — жемчуг, как показалось Дженет, настоящий, хотя наверняка это никогда не знаешь. Она уже стояла на нижней ступеньке, когда тонкие алые губы девушки в черном приоткрылись и произнесли:
— Полагаю, вы — Дженет Джонстон, — голос девушки был хрипловатым, а тон агрессивным.
Дженет улыбнулась в ответ:
— А вы, полагаю, — Мириэл Форд.
Черные глаза яростно вспыхнули.
— О, мы все здесь Форды, хотя ни один не имеет ни малейшего права на это имя.
Рутерфорд было бы слишком длинно. А потом, когда она купила этот дом, все сошлось прямо одно к одному: Форды из Форд-хауса! — девушка рассмеялась низким смехом. — А Джеффри с Эдной решили не отставать, так что мы все теперь Форды! Вы уже видели Адриану?
— Нет.
Мириэл снова рассмеялась.
— Месяц назад вы вполне могли бы ее ни разу не увидеть, прожив тут две недели. Она стала такой с самой весны, после того как упала. Перестала выходить из своих комнат и общалась только с теми, кого хотела видеть. Но в последние дни сильно изменилась: съездила в город к врачу и вернулась, накупив кучу новых нарядов и всего, что нужно, чтобы устраивать приемы. Она снова стала спускаться вниз к обеду да еще сидит там и отпускает колкости. Но сейчас, думаю, она у себя наверху — возможно, оттого, что вы приехали. Она вообще не любит чужих. Вы вообще-то нервный человек?
— По-моему, нет.
Мириэл внимательно оглядела Дженет.
— Нет — у вас маловато темперамента. На Адриану вы не произведете впечатления. Знаете, ведь и любовь и ненависть бывает только между людьми темпераментными, — Мириэл пожала худенькими плечами, — и не важно, что именно: важна сила чувства! Тот, у кого их нет, все равно что мертв. Скажете, я говорю чепуху….
— Пожалуй, — ровным тоном ответила Дженет и спокойно пошла через холл.
Обед был прекрасно приготовлен и подавался в лучших традициях — Симмонс оказался очень хорошим дворецким.
Он знал свое дело и, в меру своих собственных скромных сил, устроил неплохое представление с одной лишь Джоан Катл на подхвате.
Джеффри Форд появился, когда уже подали суп — симпатичный, немного потрепанный блондин, и оценивающим взглядом знатока принялся разглядывать Дженет.
В его глазах мелькнул интерес, но, не получив отклика, немедленно погас. Он любил женщин, отвечавших взглядом на взгляд, но здесь не было ответной искры, ни малейшего намека — даже поднятых и опущенных ресниц.
А заговорив с Дженет, он удостоился лишь спокойного взгляда и учтивого ответа и подумал, что даже ревнивая Эдна не нашла бы к чему придраться в поведении мисс Дженет Джонстон. Оставалось лишь мысленно пожать плечами.
Когда обед закончился, Джеффри скрылся в курительной комнате, а Дженет пришлось выдержать двухчасовой разговор с Эдной под аккомпанемент джаза — это Мириэл включила радио. Как только одна музыкальная программа заканчивалась, девушка принималась крутить ручки приемника и обшаривать всю Европу в поисках следующей. Пульсирующие ритмы джазовых композиций то пробивались слабым шепотом, заглушенные передачами других станций, а то обретали ревущую мощь, перекрыть которую мог только пронзительный свист гетеродина. Но и под визг, и под шепот, и под рев Эдна все также вставляла и вытаскивала вышивальную иглу, рассуждая о том, как скучна жизнь в деревне, как трудно раздобыть хорошую прислугу и сохранить ее, и на прочие близкие темы. И ей, безусловно, было что сказать о воспитании Стеллы.