The Kills

Белый Шум

— Лю-ю-юси-и-фе-ер, — протянула она, перекрикивая музыку, и пошатнулась. — За-а-а тя.

Махнула бутылкой и сделала щедрый глоток.

— Ты пьяная, — констатировал вслух больше для себя.

— Я в щ-щ-и-и, — не отрицала Уилсон.

— Во что? — переспросил, подходя ближе.

— Щи! — радостно заявила Кейт.

Я взял телефон, лежащий на полу, намереваясь выключить плеер, но Кейт кинулась ко мне с протестующим криком.

— Не-е-ет!

— Ладно.

Спорить с пьяным смысла нет. Я сделал звук тише, чтобы не приходилось перекрикивать друг друга.

— Никогда

не слышал про щи, — я сел на диван, стараясь сохранять невозмутимость.

— Русские, — Кейт махнула в мою сторону вином. — Мне-е-е раскзали аб этом руски.

В этот момент я осознал, что Уилсон пьяна куда больше, чем я предполагал. Она с трудом складывала слова в предложения, борясь с заплетающимся языком.

— Ты общалась с русскими?

Такой ответ меня немало удивил. Не припомню подобного факта ее биографии.

— Я не раскзла? — Кейт почесала затылок. — Сранна.

Уилсон устало опустилась на мохнатый ковер и начала гладить его, пропуская ворс между пальцев.

— Откуда ковер?

— Это Ко-о-ржик¹⁷. Он здает сти-и-иль¹⁸.

— Ясно, — я устало выдохнул, понимая, что внятного ответа не добьюсь. — Зачем ты напилась?

— Мне-е бы-ы-о грусна.

«Горе ты мое».

Она даже в таком состоянии была очаровательна. Мысль показалась мне странной.

— А это зачем достала? — спросил, кивая на разложенные на столе покупки из секс-шопа.

— Тя шдала, — оживилась Кейт, начиная строить мне глазки.

Учитывая, что она пьяная в стельку, это выглядело очень смешно. Уилсон осоловело посмотрела на меня, изображая кокетство. Я чуть не засмеялся в голос. Приложил кулак ко рту и скрыл смех за покашливанием.

Кейт поставила выпивку на пол и с трудом поднялась, опираясь на руки. Она доковыляла до столика, взяла с него кожаные наручники и, нетвердой походкой обойдя стол, начала взбираться мне на колени. Цеплялась за диван и мои руки, чтобы не упасть, раскачивалась из стороны в сторону, виляя бедрами. Я придержал ее за талию. Не хватало еще, чтобы она свалилась на пол. Уилсон пьяно хихикнула и обняла меня одной рукой за шею.

— Арстуй мня, — она ткнула наручниками мне в грудь.

— Есть за что?

Кейт уставилась в одну точку где-то на моей груди, немного призадумалась и выдала ответ:

— Нет, — она начала пытаться расстегнуть ремешок на наручниках. — Нада арстовать тя.

Язычок на пряжке никак не хотел поддаваться ее усилиям. Уилсон надула губы, усердно пыхтя над аксессуаром.

— Меня? За что?

— За крашу майво сердешка.

Она звонко хохотнула, позабыв про наручники, и, медленно моргая, посмотрела в глаза. Видимо растерянность от такого признания отразилась на моем лице. Кейт, будучи пьяной, соображала гораздо медленнее. Она нахмурила брови и уставилась на стену позади дивана.

Сменилась песня в плейлисте, сбивая размышления Уилсон.

— Тебе стоит лечь спать.

— Кобе-е-ейн, — обрадованно завопила она, оглушая меня до звона в ушах.

Уилсон швырнула наручники в сторону и плюхнулась на диван спиной, болтая ногами как жук. Перевернулась на бок, стекл'a с сиденья на пол и неуверенно

поднялась на ноги. Думаю, именно в этот момент я постиг дзен.

— Rape me-e-e, — совершенно не попадая в такт, затянула Кейт. — Rape me, my frie-e-end.

Я помассировал переносицу, сделал несколько глубоких вдохов, мысленно добавляя пункт в списке «За что Уилсон получит по жопе» и поднялся.

— Пошли, — попытка поймать невпопад танцующую девушку не увенчалась успехом.

— Rape me-e-e. Rape me aga-a-ain, — пела осипшим голосом она.

Стоило начаться припеву, Кейт прибавила пару децибелов, изображая игру на гитаре, и заскакала по комнате. Пора было остановить это безумие.

Я нажал паузу на телефоне. Уилсон по инерции продолжила прыгать, бубня под нос слова.

— Э-э-э, — возмутилась она.

— Не протестуй, — сурово отрезал, поднимая ее на руки.

Кейт стала весело болтать ногами, одной рукой взлохмачивая мои волосы. Я донес ее до кровати и уложил, накрыв одеялом.

— Люс-и-иф-е-ер, — она вскочила и бросилась мне на шею, чуть не задушив. — Ты та-а-акой змчателный.

— Да. Я в курсе, — я крепче прижал ее к себе.

— И самдов... Самдов... Тьфу ты, — Кейт нырнула мне под мышку и обвила руками, прижимаясь щекой. — Жаль, че я не мгу дать те о чем ты мечташ-ш-ш, — неожиданно произнесла она с горечью в голосе.

— Давай не будем об этом.

Я склонил голову, пытаясь заглянуть Кейт в лицо.

— Я как сломанна весчь, ктору-у нильзя пошинить. Ты заслужишь больш, — сонно забормотала она, пытаясь устроиться поудобнее.

— Не говори глупости.

— Я не бду тя дер-р-ржац. Мошешь уе… — окончание слова потонуло в сопении.

— Кейт, — я погладил ее по волосам. Она уснула, не закончив. — Зная тебя, скорее всего это было «уебывать».

Я уложил Уилсон на кровать и укрыл.

— Дуреха моя. Тебе же нельзя алкоголь.

Я поцеловал ее в лоб, поправив пару выбившихся на лицо прядей.

— Ни на минуту нельзя оставить.

Почти выйдя прочь, я заметил на столе несколько рисунков. Похоже, часть дня Кейт посвятила все же полезному занятию. Только вот то, что было нарисовано, вызвало чувство гнетущего, темного страха и беспокойства. Сердце болезненно сжалось. Одно дело только догадываться о том, что переживает человек. Совсем другое — практически увидеть это своими глазами.

На первом рисунке в абстрактной манере было нарисовано разбитое зеркало, в осколках которого виднелось мутное отражение девушки, по внешним параметрам напоминающей Кейт. Остальное полотно вокруг частей зеркала плотно покрывала иссиня-черная краска.

На втором рисунке сгорбленная фигурка сидела на полу, обхватив колени, а вокруг нее бушевало красно-оранжевое пламя, постепенно сжимающееся кольцом и протянувшее свои обжигающие языки к девушке.

Я отложил листы и посмотрел на спящую Кейт. Иногда быть нормальным до невыносимого неудобно. Я ведь мог бы просто затолкать ее в машину и отвезти в Чикаго. Заставить лечиться, взять себя в руки. Но помочь можно только тому, кто готов принять эту помощь. Я не мог ее контролировать, не мог контролировать ситуацию, и это сводило с ума.