The Kills

Белый Шум

— Согласись. Это очень возбуждает, — выдохнула она мне в губы.

В тесном пространстве расстояние между нами сократилось до минимального.

— Мы будем гореть в аду, — не без удовольствия отметил, прижимая девушку к себе.

— Боишься?

В полутьме ее глаза блестели от возбуждения. Девичьи руки проворно нащупали пряжку ремня и ширинку.

— Ничуть. Ты ведь помнишь, как меня зовут? — нагло ухмыльнулся, вовлекая нас в полный необузданной страсти поцелуй.

— О, да. А меня отец назвал в честь Девы Марии, — облизнувшись и учащенно

дыша, заметила Мэри.

Я потянул наверх край длинной юбки, про себя обматерив такое обилие ткани, и погладил упругую ягодицу.

— На тебе нет белья?

— Зачем оно мне, когда ты рядом.

Она стащила с меня брюки и белье, обхватила член ладонью и, довольно простонав, опустилась вниз на колени.

— Святой отец, — она лизнула головку кончиком языка. — Я согрешила.

«Что происходит? Я умер и попал в рай?»

— В аду у нас будет отдельный котел.

Я бросил взгляд в помутневшее стекло маленького окошка на двери. В храме по-прежнему было пусто. Пальцы заученным жестом зарылись в густую копну волос на ее затылке.

— Не хочешь сделать пирсинг? — вдруг спросила Мэри, отвлекаясь от цели.

— Пирсинг? Зачем? — я удивленно посмотрел вниз.

— Это будет эротично.

— Меня устраивает природное количество отверстий в моем теле. К тому же, вдруг ты зацепишься, — на губах сама собой расплылась насмешливая улыбка. — В больницу в такой позе не очень удобно добираться.

Через секунду тишины мы рассмеялись, как два придурка. Девушка жадно набросилась на мой член, прижимая язык с шариком пирсинга как можно сильнее для дополнительной стимуляции. Я стиснул челюсть, сдерживая стон, и откинул голову, неприятно ударившись о деревянную стенку.

Мелкие разряды тока по телу и адреналин разгоняли кровь, заставляя глаза закатиться от удовольствия, а спину покрыться колючими мурашками. Натянутые до болезненных ощущений волосы в моей руке только сильнее мотивировали ее работать ртом. Мэри очень нравится грубость, смешанная с болью. В начале любовь к подобным ощущениям казалась мне странной, а затем я не заметил, как втянулся.

Мэри опустила вторую руку вниз, начиная ласкать сама себя. Столько ненасытности в ее действиях каждый раз распаляло мое желание, побуждая на эксперименты. Ведь когда, как не в восемнадцать? Особенно когда тебе дают полную свободу действий.

Я обхватил ее голову руками, начиная практически насаживать ртом на свой член. Она царапнула ногтями кожу на моем бедре, стон пустил приятную вибрацию по члену, вырывая у меня короткий, почти животный рык. Ее папаша удавился бы от стыда, узнай он, кому и где отсасывает его прилежная дочурка.

Мэри отстранилась, собирая языком тонкие ниточки слюны, блестящие между нами в полутьме. Кровь, прилившая к паху, рождала ноющее ощущение из-за отобранной разрядки. Прохладный воздух церкви обдал влажную плоть, слегка остужая пыл.

Девушка поднялась, попутно задирая юбку на талию, развернулась спиной, упирая ладони в стену напротив и повиляла задницей, потираясь о меня, за что получила смачный шлепок.

Тесно,

мало места, оттого и интереснее. Определенно, в ее фантазии было нечто пикантное. Я рывком вытащил ремень из шлевок и перекинул через шею Мэри. Мне показалось или она зашептала какие-то благодарности?

В узком пространстве воздух раскалился до предела. Жар между телами рассеивался вокруг, дурманя разум. Капелька пота скатилась по груди к животу, щекотя кожу.

Я коленом раздвинул ноги девушки шире и легко вошел, скользя в обилии смазки. Собрал растрепанные, длинные волосы, липнущие к ее взмокшей шее, упиваясь запахом вишневого шампуня в спутанных локонах, и одновременно потянул на себя ремень и хвост, зажатые в кулаках. Мэри покачнулась, сама насаживаясь на член. Я сразу набрал быстрый темп, не теряя времени и не церемонясь.

— Нравится, когда тебя дерут, как похотливую суку? — сбиваясь дыханием, зашептал ей на ухо, помня, как грязные словечки нравятся нам обоим.

Мэри бессвязно захрипела, наверняка как обычно до крови кусая губы, и опустила руку вниз, пальцами прижимая клитор. Мое сбивчивое дыхание и сдавленные всхлипы девушки смешивались воедино, однозначно слышимые снаружи.

Я разжал пальцы на руке, держащей ремень. Аксессуар, звякнув пряжкой, упал на пол к нашим ногам.

— Развязная дрянь, — я зажал Мэри рот.

Бьюсь об заклад, у нее закатились глаза от удовольствия. Худые ноги девушки задрожали от напряжения. Она резко выгнула спину, сотрясаясь в захлестнувшем ее оргазме. Ногти с противным шкрябаньем прошлись по дереву. Я перенес обе руки ей на талию, уткнулся в плечо и достиг разрядки за несколько резких толчков.

Мэри облокотилась на стену, часто и прерывисто дыша, едва не валясь с ног. Я повторил за ней, опираясь на противоположную. Трясущимися руками она собрала волосы в неаккуратную косу, поправила одежду и надела очки, отыскавшиеся в сумке.

Я привел себя в порядок, мечтая попасть на свежий воздух, и толкнул дверцу. Прохлада церкви приятно обдала разгоряченное тело. Я жадно вдохнул, окидывая помещение взглядом. Ни души.

Мэри приложила сложенные пальцы к губам, словно в молитве, а затем вытянула руку в сторону алтаря и распятия, показывая средний палец. Я скосил на нее глаза, ухмыляясь на такую выходку.

— Только не говори, что тебе не понравилось, — сверкая глазами под тонкой оправой очков, спросила она.

— Еще как понравилось, — согласился, ведя девчонку к выходу.

***

Стоило мне выйти в коридор, до слуха сразу донеслась громко играющая музыка. У входа я понял, что ошибки быть не может — веселье происходит в квартире Кейт. Дверь оказалась не заперта.

По ушам ударили рок-композиция и пронзительный вокал. Источником звука служила колонка на полу, к которой был подключен телефон. Посреди комнаты лежал небольшой мохнатый коврик с длинным ворсом голубого цвета. Уверен, когда я уходил утром, его не было. На нем босыми ногами прыгала Кейт с бутылкой вина в руке.