Тейа
Шрифт:
Все люди имеют свой возраст. Один рождается, и проходит всего несколько лет, а он уже такой разумный и взрослый, что не дашь столь малый срок его “многолетству”. Другой - совсем взрослый, солидного, почтенного возраста, уже просто стар, но не растерял своего детского восприятия мира. И поэтому так и прошел по жизни, сохраняя юный возраст, не впал в детство, но оставил его на всю жизнь. Оказывается, для каждого человека существует оптимальный возраст, который и определяет его характер и жизнь. То ли это связано с физиологией и генами, а, может быть, прошлая жизнь не дает ему покоя, и он начинает не с начала,
– Как ты сказала? – перебил он ее.
– Вакцина Валери! – гордо повторила она, и снова продолжила свой рассказ:
Полгода в своей новой островной лаборатории она проверяла эликсир молодости и здоровья. Провела тысячи опытов над насекомыми и небольшими особями, которые находились здесь. Целый отдел квалифицированных специалистов помогал ей. И вот, наконец, наступил этот день. Результаты поражали!. Никаких рецидивов! Никаких осложнений! Ее питомцы молодели на глазах, выздоравливая от любых болезней. И когда на заключительной стадии эксперимента по ее просьбе привезли с Большой Земли штаммы самых страшных болезней, и она привила эту заразу сразу же сотне своих маленьких пациентов - они выздоровели! Выздоровели все! Стали за одну неделю абсолютно здоровыми и вели себя так, словно не провели эти семь дней на грани жизни и смерти, а побывали на курорте. Вот когда Валери поняла, что это победа, и праздновать ее нужно в лаборатории с участием человека. А кто будет этим первым претендентом, она уже знала точно…
Первые дни после инъекции ничего не было заметно, лишь просыпалась как-то по-другому, словно сбросила с себя непростой десяток последних лет и вернулась в свою молодость, такую счастливую, полную надежд и желаний. Потом эти сны и желания начали заполнять всю ее жизнь, каждую клеточку. Ее кожа светлела на глазах - в генетической памяти клетки были молодыми, незагорелыми и отливали своей белизной. Память клеток ее тела представляла Валери возраста лет двадцати. Ее ген старения сдался, и теперь она молодела с каждым днем прямо на глазах. Эта генетическая память представляла Валери совсем еще юной, очаровательной девушкой, такой, какой она была десятилетие назад, и теперь ее тело лепило из нее прекрасное отражение юности. И в душе, которая совсем не строилась на клеточном уровне, она тоже чувствовала удивительные изменения, такие чудесные, словно то были сны ее юности. Как будто опять она начинала что-то важное и с самого начала. Все теперь казалось в каком-то обновленном свете, и только образ ее мужчины, этого русского парня, который работал сейчас там, “наверху”, совсем не поблек и прошел эту проверку временем и ее обновленной душой.
Коллеги поражались, каждый хотел попробовать средство на себе, и вот уже целая компания студентов – недавних докторов и великих магистров медицины по вечерам шумной стайкой покидала лабораторию, чувствуя себя детьми. Только один, совсем молодой ученый, очень продвинутый в своем деле и не по годам умный, испробовав на себе этот эликсир молодости, постарел лет на десять… Видимо, это и был его оптимальный возраст. Теперь этот юноша, на взгляд лет сорока, годился всем в руководители
Они шли по острову, и Валери продолжала взахлеб рассказывать, а он не знал, узнавать ее или нет. Но то, что она ему такой юной, взбалмошной и немножко безумной, нравилась очень, он знал точно…
– Идеальной! – почему-то вспомнил он… Вспомнил, но сразу же забыл…
– Вот когда я себе сказала – пора опробовать на человеке!
– говорила она.
– И, конечно же, этим первым человеком должна была стать ты! – возмущался он. – Ну, никуда нельзя уехать! Как ребенок!
– Не ворчи! Лучше посмотри - даже кожа посветлела... Теперь мне восемнадцать,… ну, максимум, двадцать! Или ты не доволен? – и она счастливо засмеялась.
– Скажи еще, что стала невинной, как Святая Дева! – тоже засмеялся он.
Она строго посмотрела на него, потом улыбнулась, хитро прищурив свои глаза, и ответила:
– Не скажу… Дурак…
– А ты видел там, в баре, этих юношей? Это и есть мои коллеги! Моя команда! Студенты, дети!!! А ребятам по пятьдесят или шестьдесят!
– И как вели себя эти дети – как студенты? – сурово проворчал он.
– Как коллеги, уважающие свою начальницу, - невозмутимо ответила она.
– А как вела себя начальница? – посмотрел он в ее хитрые глаза.
– Хорошо вела себя начальница… Начальница очень скучала… А прошло целых семь месяцев!…
Она остановилась и обняла его. Сейчас он словно держал в руках маленький теплый родной комочек, а там билось крошечное, но такое горячее сердце, и он слышал его сумасшедший стук.
– И я скучал… Только, зачем я теперь такой старый тебе нужен? – спросил он с улыбкой.
– Вот и я думаю, и зачем ты мне такой старый нужен? – засмеялась она.
– Я и не подумала об этом? – продолжала веселиться Валери, - вокруг столько молодых мужиков, настоящих красавцев!... Ладно, так и быть! Если ты себя чувствуешь стариком, сделаю тебя молодым! По знакомству! Только…
Она внимательно посмотрела на него, взяла за руки и серьезно спросила:
– Можно тебя оставить пока таким… ну, не надолго… А то, вдруг ты превратишься в ребенка? И что я тогда буду с тобой делать?
– Тебя посадят за растление малолетнего, - засмеялся он, потом добавил: - Можно, пресвятая дева… Делай, все что хочешь, - и подумал: - Господи, как долго он не видел ее! Целую вечность! Миллионы лет!
А она снова и снова рассказывала о чем-то - о своей работе, об острове. Он слушал и не слышал и только любовался ею.
– Особенно поразил результат с Вилли, – продолжала говорить она.
– Тот всегда хотел участвовать во всем и страшно переживал, что его никуда не брали. А тут такой случай! Отказать было невозможно. Результат поразил!
– Я встретил его, – очнулся Леонид.
– Встретил? Каков красавец! Он годится тебе в сыновья, а ему уже больше шестидесяти. Вот, юная душа!
– Да, юная, – повторил Леонид.
– А как Юрий, как наш писатель? – внезапно вспомнил Леонид.
– Нестеров, - она задумалась, серьезно посмотрела на него, потом произнесла: - Нестеров не хочет.
– Но ему уже пошел шестой десяток, пора бы сбросить немного, - удивился он.
Валери задумалась, помолчала, потом добавила:
– Он не хочет. Я предлагала. Он такой странный. Сказал только… Дай, вспомню…