Тепловой барьер
Шрифт:
Они долетели до того уровня, где в глаза бил свет белых камней, а расстояния между стволами измерялись десятками метров. Передвигаться стало легче. Оттолкнешься один раз, и летишь, метров тридцать, до следующего ствола. Спустя пятнадцать минут такого планирования сзади появился первый индюк. Не смотря на все старания Тихомира и Ясеня, двигался он в невесомости значительно быстрее. Не долетая Тихомира нескольких метров, птица метнула в него жгут. Тот, не останавливая полёта, обернулся и выставил меч, повернув его плашмя летящему жгуту. Жгут скользнул по лезвию и полетел куда-то в сторону. За это время к атакующему присоединился ещё один индюк. Бок о бок они резко увеличили скорость и стремительно начали приближаться к Тихомиру. Теперь в его сторону полетел уже не один, а два жгута. Первый он отбил мечём, а второй прилип к сапогу. Птица, плюнувшая его, начала стремительно приближаться. Тихомир выждал момент, когда индюк окажется на расстоянии меча, и сделал стремительный выпад. Меч пронзил пустоту, а существо уже делало первый круг около тела, стремясь его окутать жгутом. Это птице не
Ясень во время всей схватки как-то растерянно стоял и смотрел вдаль. Не один я такой припыленный, подумал тогда ещё Тихомир, хотя, прожив на свете столько лет, смотришь, вероятно, на вещи совершенно по другому. Мир ценностей переворачивается. Если считать, что человек рождается в этом мире (и в том тоже) для развития, то этому бедолаге не повезло. Тысячу лет в среде, которая абсолютно не меняется. Не зря, наверное, человеку не дано бессмертие. Это тупик. Рождается человек с определёнными качествами, и, опираясь на них, развивается. Приходит момент, когда исходя, опять таки, из своих личных характеристик, он осознаёт мир и себя. По крайней мере осваивает основные принципы мироздания и взаимодействия с этим мирозданием. Дальше некуда. Любой полученный опыт слишком ничтожен. Только смерть. Если верить в реинкарнацию, то она и есть лучший вариант продолжить развитие. Всё заново, с новыми, так сказать, характеристиками и, возможно, новыми условиями.
– Пошли, – прервал его размышления Ясень и оттолкнулся ногами от ближайшего ствола.
Тихомир еле поспевал за Ясенем, вероятно тот, за сотни лет жизни в этом безумном мире, хорошо приспособился передвигаться по лесу. Пришлось активировать кольчугу и отталкиваться не только ногами, а ещё и руками. Теперь Тихомир не оглядывался, всё внимание и энергию сосредоточил на передвижении вперёд. В какой-то момент он почувствовал толчок в спину, после которого постепенно появилась какая-то сила, тянувшая его назад.
Тихомир обернулся. Сзади летел индюк, тянувший его за жгут. Взмах меча, и нить перерублена.
– Сюда! – закричал Ясень, нырнув в какую-то дыру в стволе.
Вдалеке показалось десятка два птиц и Тихомир, не колеблясь, последовал за Ясенем.
Диаметр тоннеля, в который он попал, был около метра, и птицы, которые попытались туда сунуться, сразу напоролись на выставленный в него меч. Тоннель, а в данном случае это скорее можно было назвать дуплом, имел в длину около пяти метров. Заколов пару птиц Тихомир с Ясенем забились в тупик и напряжённо ждали развития событий. Через четверть часа вибрация стенок увеличилась, и что-то закрыло отверстие в тоннель, отчего в нём сразу стало темно.
– Хозяин птиц, – затрясся от страха Ясень.
Ему было темно, а вот Тихомир, в силу своего ночного зрения, видел, как нечто желеобразное, зеленоватого цвета, поглотило останки разрубленных птиц и начало потихоньку продвигаться внутрь тоннеля. Он осторожно подполз поближе к этому существу и вонзил в него меч. Никакого эффекта.
– Люмбрик, – позвал он.
– Камень, – извиняющимся тоном произнёс зверь.
Ясно, у зверя закончилась энергия. Видать тогда, во время схватки с пылесосом, он не экономил. В принципе, дупло было в стволе полутораметрового диаметра, а значит, сейчас они находились в своеобразной трубе. Можно пробиться наружу через стенку. Но там птицы. Всё ж лучше принять бой с индюками, чем быть поглощённым этим киселём. Тихомир достал меч и вырезал в стенке метровое отверстие, толкнул его локтём, и вырезанная часть поплыла в сторону. В это же время по ушам ударил противный визг, который Тихомир уже когда-то слышал. Ну конечно! Пылесос. И очень кстати. Он осторожно выглянул в отверстие. Тридцатиметровый пылесос медленно и аккуратно втягивал тело хозяина птиц. С другого конца пылесоса ничего не вылетало, но существо на глазах набирало длину. Неожиданно посередине тела образовалась оранжевая полоска, раздался хруст и второй пылесос начал гоняться за летающими вокруг птицами. Значит, слишком длинные пылесосы действительно размножаются делением. Тихомир додумался, что сейчас произойдёт, и поспешно нырнул обратно в дупло.
– Что-нибудь ещё острое, кроме ножа, кошки и кирки у тебя есть? – спросил он у Ясеня.
– Нет.
– Там, снаружи, хозяина пожирает пылесос, скоро, когда он поглотит его полностью, то попытается отсюда и нас высосать.
Ясень, хоть, видимо, и не знал, что такое пылесос, всё понял. Он воткнул кирку и нож как можно глубже в древесину, и привязался к ним верёвкой. Для пущёй уверенности он ещё и кошку зацепил за какой-то уступчик. Тихомир нашёл место, где стенки дупла подходят друг к другу на расстояние, меньшее, чем длина меча и приладил его там. В принципе, они располагались за отверстием, проделанным Тихомиром, и воздушный поток должен был их минуть. Минут через десять желеобразная масса с хлопком вылетела из дупла, и сразу появился ветер. Наверное, Тихомир слишком сильно перестраховался, поскольку устойчивый поток воздуха шёл в основном через люк в пасть пылесоса, и они с Ясенем относительно легко держались за сделанные ими точки опоры. Но вскоре ситуация изменилась. На помощь первому пылесосу пришёл второй, видимо, уже
Тихомир осмотрелся. Ясень, привязанный к стенкам тоннеля, безмолвно плавал в воздухе. Глаза вытекли, вены во многих местах порвались, и из них, круглыми шариками, выплывала оранжевая кровь. Одежда мокрая, видно разорвало живот. Он такого низкого давления не пережил.
– Спасибо, Синистра, – произнёс Тихомир, осматривая Ясеня и содрогаясь, что на его месте мог быть и он.
– Надо же, – сразу отозвалась программа, – ты даже спасибо мне удосужился сказать. Такого ещё не было.
А что делать с телом, подумал Тихомир. И вообще, жалко ли мне его? Человек ли он? Как применить в такой ситуации свой дебильный гуманизм, которым его наградила цивилизация, в которой он вырос? Опять столько вопросов и никакого ответа. Гуманизм. Выдуманное понятие или степень развития человеческой личности? Нет, гуманизм продукт общества. Рос бы он с детства один, и не видел бы в жизни ни одного человека, о каком гуманизме может идти речь. Гуманизм по отношению к себе? Смешно. И все-таки, даже если в жизни не видел ни одного человека, а развитие довольно высоко, этот гуманизм должен проявляться. Вот только где добро, а где зло. У каждого общества свои понятия и законы, разные коэффициенты и показатели добра и зла. А значит, не добро и зло могут указывать на присутствие положительных характеристик в человеческой личности. А что? К примеру, они с Алиной. Алина была замужем, когда они полюбили друг друга, и постарались сделать всё возможное, что бы быть вместе. Несомненное зло, с точки зрения общества, в котором они жили. У Алины с Аликом возможно и были когда-то тёплые чувства по отношению друг к другу, но давно прошли, всё, что осталось, просто терпеть друг друга. Из-за чего? Из-за того, что общество должно видеть, что у них крепкая и надёжная семья. А за красивым фасадом здания грязные развалины. Получается это – добро. На хрена общество подчиняется таким тупым законам. Развитие, развитие. Человек, еще слишком глуп, что бы думать и брать ответственность за самого себя. Легче подчиниться установленным законам и соблюсти кем-то выдуманные обряды. Тогда совесть чиста, и можно со спокойной душой жить дальше. Пусть будут похоронены светлые чувства и тёплые эмоции. Подгоним это под какой-нибудь закон, и напрягаться не надо. Добро сделано.
– Помародёрствуем, – сказал Тихомир Синистре, и направился к телу Ясеня.
– Не забудь, кроме сумки, обыскать его карманы, – сразу же поддержала его программа.
– Ясень, – произнёс Тихомир над телом покойника, – ты прожил долгую жизнь и хочется верить, что на том свете тебе будет значительно лучше, чем было в этом плазмоидном мире.
– Щас я заплачу, – всхлипнула в голове Синистра, – даже оркестра не заказали и гроб не купили.
– Заткнись, – зашипел Тихомир.
Да, роскошных похорон не получилось. Кошку и кирку он, на всякий случай забрал себе. В сумке обнаружилось несколько неизвестных плодов и полтора десятка необработанных алмазов. Алмазы очень понравились Люмбрику. Что ж, губа не дура. Минута, и необработанный алмаз превратился в обработанный. Красотища. Как всё-таки меняются приоритеты и ценности в этом дурдоме. Кушай, Люмбрик, кушай. Тело Тихомир вытянул из дупла и толкнул вниз. Не вышло в сырой матушке-земле похоронить, так хоть кремацию устроим.
Сутки спустя Тихомир наткнулся на выход горной породы, а ещё через сутки такие выходы стали попадаться всё чаще и чаще. Чувствовалась смена обстановки. Несколько раз он спускался вниз, где стволы ветвились меньше, и можно было более менее осмотреться. Хотелось спуститься на уровень гравитации и спокойно покурить, но после нескольких жарких перепалок с Синистрой, он решил, что лучше всё-таки потерпеть. Во-первых, зачем подвергать себя лишний раз опасности, во-вторых, не хотелось который раз слушать нудные лекции программы, которое добавила своё третье – мол, здоровье побереги. Тут бы жизнь попытаться сберечь, а уж здоровье…
Слева и справа лес сжимали каменные своды. Уже сейчас расстояние между ними составляло всего несколько километров. Значит, Ясень не врал и по любому придётся наведаться в деревню. Может это и к лучшему, вдруг удастся раздобыть какую-нибудь полезную информацию. Пугала только эта непонятная правительница Ярослава. Что за перчатка у неё? Наверняка какое-нибудь оружие. Как с этим оружием справиться Синистра, неизвестно. И почему эта женщина организовала рытьё тоннеля не вверх, к поверхности, а параллельно дороге. Ясень, сказал, что параллельно, и, в то же время, он говорил, что под деревней находиться конечная станция дизеля. Что-то не сходиться. Или дорога раньше проходила дальше? И деревня не конечная станция дизеля. Но сейчас, из-за Мглы, пройти дальше невозможно. Может быть, может быть.