Тепловой барьер
Шрифт:
На второй день Тихомир столкнулся с тем, что меньше всего ожидал увидеть в этом странном месте. С человеком. Вначале он услышал шум схватки. За одним из стволов человек отбивался от трёх существ ранее Тихомиру ни разу не встречавшихся. Размером они были примерно с индюка. С расставленными по бокам ластами, они крутились вокруг человека, пытаясь достать его какими-то жгутами. Жгуты выстреливали и потом втягивались обратно. Оборонявшийся пытался поймать жгуты киркой. Во второй руке он держал нож, вероятно для того, что бы в случае чего эти жгуты перерезать. Вокруг места сражения уже плавало
Индюки не ждали нападения сзади, в результате чего один из них сразу оказался разрубленным. Человек взглянул на Тихомира и в недоумении застыл. И напрасно. Один из жгутов впился ему в руку, а индюк начал кружиться вокруг него, наматывая жгут на тело. Руки моментально оказались связанными, и тот смотрел на Тихомира уже с мольбой о помощи. За это время второй индюк метнул в Тихомира сразу два жгута. Они прилипли к кольчуге, не причинив вреда, но существо начало раскручиваться по кругу, пытаясь его обездвижить. Меч перерубил жгуты и индюк, по инерции, полетел куда-то в гущу леса. Когда Тихомир подлетел к связанному человеку, существо уже сидело на его голове. Улететь оно не успело. Человек во время того, как меч пролетал над его головой, посмотрел вдаль, за плечи Тихомира. Тихомир развернулся и выставил меч перед собой. Последний из нападавших налетел на лезвие, как хорошо промаринованный кусок мяса на шампур. Схватка была окончена.
Тихомир посмотрел на связанного. Не совсем он и человек. Формы, конечно, полностью совпадают, но вот цвет кожи… Как у мертвеца. Мертвенно-синий, с резко выделяющимися по тону, тёмными линиями вен.
– Чёрный ангел? – неожиданно спросил он.
– А мы с тобой популярны, – прошептала в голове Синистра.
– Может быть в каком-то смысле и он, но лучше называй меня Тихомиром. Кто ты и откуда знаешь байки про ангела?
– Я? – человек (мертвец?) смутился, – меня зовут Ясень. Я… Я…
Судя по виду, ему больше подойдёт имя Ясинь, усмехнувшись, подумал Тихомир.
– Как и все в деревне, – продолжал он, – меня привёз червь.
– Стоп, – остановил его Тихомир, – какая, к чертям, деревня, какой, на фиг, червь. Начнём с начала. Ты где родился?
– В Минске.
– Тогда ясно, откуда ты про ангела знаешь. Как попал сюда?
– Тучники меня поймали, занесли в тело червя, а он сюда приехал.
Так, подумал Тихомир, что-то явно не сходиться. После того, как он уничтожил гриб, прошло несколько недель. Без воды этот человек бы вряд ли выжил. Выходит он попал сюда значительно раньше.
– Как давно тебя сюда привёз этот червь?
– Не помню. Очень давно. Может лет девятьсот, может больше.
– Девятьсот!? Что-то мне кажется, что ты мне чего-то не договариваешь. Да без воды здесь человек и недели не проживёт.
– Человек – да, но я посвящённый.
– И чем же люди отличаются от посвящённых?
– Посвященные способны усваивать пищу из этого мира.
– А как ты стал посвящённым.
– Этот обряд выполняет исключительно Ярослава, и никто не помнит его самого.
– И что, жил девятьсот лет?
– Посвящённые не умирают от старости.
– В то время,
– Далеко до твоей деревни? – спросил Тихомир.
– Несколько дней пути.
– А здесь ты что делаешь?
– Собираю алмазы.
– Зачем?
– Мы их используем, что бы пробурить тоннель. Ярослава приказывает нам собирать алмазы. Не меньше десяти штук в месяц. Не собравшего ждёт суровое наказание, – Ясинь, связанные в предплечьях руки которого, доставали до сумки, достал из неё несколько необработанных алмазов и продемонстрировал их Тихомиру.
– И где здесь они могут встречаться, я почвы пока под ногами, точнее, над головой, не видел, – поинтересовался Тихомир.
– В лесу часто встречаются выходы на поверхность горных пород.
Значит, Люмбрик похудеть не успеет.
– И много в деревне проживает людей?
– Около пятисот человек. Но большинство людей заняты бурением тоннеля или сбором алмазов. В самой деревне находятся обычно несколько десятков.
– Пятисот? Что-то мало. Тучники унесли за все эти годы намного большее количество.
– Далеко не все проходят отбор, который устраивает Ярослава.
– Отбор? А это, интересно, зачем? И что, потом вы всей деревней смотрите, как человек умирает от жажды?
– Нет. Не прошедших отбор скидывают вниз. Мгновенная смерть. Они сгорают на белых камнях, – равнодушно ответил Ясинь.
– Видать весьма жестокая у них правительница, – шепнула в голове Синистра.
– Жестокость есть в каждом человеке, – отметил Тихомир, отходя от связанного Ясеня, – нужно лишь хорошо подобрать инструмент, при помощи которого эту жестокость из человека вытянуть. Скорее всего, раньше, это чувство было глубоко спрятано.
А может быть, задумался Тихомир, всё намного сложнее. Жестокость ведь тоже разной бывает. Жестокость не спрятана в сознании, зачем организму держать в бездействии столь энергетически активную эмоцию. Жестокость сложна по структуре. Легче разрезать её на кусочки и употребить. Подмешивая в другие эмоции и комбинируя их. Потом, когда сознание сталкивается с опасностью, которую перебороть можно только лишь при помощи жестокости, оно выдирает кусочки из всех необходимых мест и складывает необходимую, на данный момент, мозаику. Вот почему при этом меняются и остальные эмоции человека. Из них повыдирали составляющие их части. Они изменились. А что, может оно и есть такое, сознание. Тысячи маленьких кусочков, каждый с разными свойствами. Комбинируя их можно добиться какого угодно состояния, от доброго ангелочка до жестокого тирана.
– Что будем делать с этим человеком? – прервала его мысли Синистра, – я думаю, что его следовало бы зарубить.
– Не знаю. Сам по себе он кажется безопасным. Запуганный какой-то, зомбированный что ли. Но он всё равно рано или поздно попадёт в деревню. А там, судя по всему, нам придётся несладко. Видно эта Ярослава устроила там свои, довольно жёсткие, порядки.
– Но мы можем скрыться. Лес, как я поняла, большой, – предложила Синистра.
– Согласен, но думаю, что его нужно получше расспросить.