Тепловой барьер

Наменский Артем

– Люмбрик, – заорал зверь.

Траектория его полёта шла по крутой наклонной по отношению к полу, из-за чего Тихомир его чуть не потерял. Через несколько десятков метров, он догнал зверя и, как только протянул руку, Люмбрик резко изменил направление движения. Наверное, он вылетел за пределы действия невесомости, и его подхватила гравитация. Тихомир до того изумился исчезнувшим из-под руки зверем, что рассеяно остановился. Потом кинулся вниз. Хуже всего, что они находились прямо над железной дорогой, и когда он поймал дико барахтающегося в воздухе Люмбрика, до неё остался десяток метров. Скорость была слишком высока, и они только чудом смогли разминуться с, прогуливавшимся по ней, железнодорожником. Тот даже шип не успел метнуть.

Как только Тихомир принял горизонтальное положение, как в отдалении послышался громкий визг. Визжало существо, внешне напоминающее длинную десятиметровую трубу

с плоскими широкими крыльями по бокам. Крылья плавно приподнимались и опускались, но, как понял Тихомир, не это было основной подъемной силой – в трубе что-то крутилось. Из-за очень высокой скорости невозможно было рассмотреть что именно. Двигалось оно тоже… километров сто в час. Не меньше. Труба, вероятно, решила взять его, так сказать с налёту, но Тихомир с лёгкостью увернулся. Труба затормозила, развернулась и атаковала снова. Да так резво, что он сам не заметил, как поток воздуха начинает втягивать его внутрь этого существа. В последний момент он успел расставить ноги по краям отверстия. Трубу это нисколечко не смутило – она с нарастающей скоростью начала подниматься вверх. Тихомир, преодолевая навалившиеся на него перегрузки, достал меч и рассёк стенку трубы и часть чего-то ещё, крутившегося под ногами. Ускорение сразу прекратилось, так же как и поток воздуха. Внезапно, направление последнего изменилось на прямо противоположное. Тихомира отбросило от существа и с высокой скоростью понесло прямо к одному из стволов уже приближавшегося леса. Он пытался притормозить или изменить направление, но об ствол его ударило так, что сознание начало таять. Колечко закололо и в голове сразу же прояснилось. Труба в это время развернулось другим концом. Как двигаться, передом или задом, ей, видимо, было всё равно. Стремительно набирая скорость, она снова начала приближаться к Тихомиру. Тот в самый последний момент отлетел на пару метров в сторону. Существо врезалось в ствол, отчего из его заднего (на текущий момент) конца полетела густая пыль – видимо, перемолотые ветки, которые с треском успела поглотить передняя часть. Тихомир, пользуясь замешательством трубы, бросился в сторону леса, где ветки начинали плестись гуще. Когда расстояние между стволами достигло метрового расстояния, он обернулся. Труба продолжала преследование. Широкие крылья свернулись по кругу, и теперь труба больше напоминала рулон бумаги. Изгибаясь, существо скользило между стволами на довольно приличной скорости. Она была ещё в пяти метрах от Тихомира, а его уже потянуло к ней потоками воздуха. Зря он остановился, ведь дело решали секунды. Тихомир попытался рвануться в сторону, но сопротивление воздуха преодолеть не смог, и, помня уже применённую тактику, расставил ноги, пытаясь попасть на края трубы. Ему это почти удалось.

– Камень, – проговорил Люмбрик, и метровая часть трубы окаменела.

Оставшиеся девять метров, без каких либо последствий, отделились от окаменевшей части и начали её огибать. Это время Тихомир использовал с максимальной пользой. Кинулся в гущу леса так быстро, как только мог. Летел, не оборачиваясь, увеличивая скорость движения, отталкиваясь от стволов руками и ногами. Прошёл час этой безумной погони и Тихомир, наконец, услышал в голове голос Синистры.

– Оторвались, можешь остановиться.

– А ты говорила – зачем в лес. Сама видишь. Похоже, нам только по лесу и придётся идти, точнее плыть.

– Вообще – да. Открытое пространство хорошо просматривается. Если тут водятся такие вот хищники, то лучше идти через лес, – согласилась программа.

А всё-таки интересно этот пылесос… именно. Пылесос. Так вот, как, все-таки, интересно этот пылесос устроен. И как грамотно он атаковал. Похоже, его внутренности имеют строение авиационных двигателей. Интересное эволюционное решение совместить органы для передвижения с пищеварительными и… средством нападения. А крылья исполняют роль рулей. При такой большой скорости, с которой пылесос передвигается, огромная площадь крыльев играет немалую аэродинамическую роль. Тихомир вспомнил, как лихо пылесос развернулся после первой атаки. И способ атаки интересный – присосал так вот человека и… что дальше? Всё просто, пылесос с Тихомиром «на борту» летел в сторону леса. Долетел бы – раздавил его б о ближайший ствол, всосал бы и переварил. Хотя последнее вряд ли. А внутренние пропеллеры, если там действительно пропеллеры? Они, похоже, могут крутиться то в одну, то в другую сторону. Или лепестки, их составляющие, наклоняются под другим углом и пылесос, не разворачиваясь, может лететь в обратную сторону. После, того, как зверь раскулачил его на метровый участок тела, пылесос спокойно продолжил преследование. Почему-то это наталкивало на мысли, что растут пылесосы не в ширину, а в длину. Ну да. Если

организм состоит из одинаковых участков тела, каждый из которых может выполнить все необходимые функции, то потеря одного сегмента не так уж и страшна. Сразу можно предположить способ размножения пылесосов. Деление. Слишком длинные, вероятно, делятся.

– Знаешь, Синистра, – задумчиво сказал Тихомир, – у меня были мысли подлететь к пылесосу, это я его так обозвал, сбоку, и разрубить на две части. Очень хорошо, что это были только мысли.

– Почему?

– Да потому что на нас нападал бы уже не один пылесос, а два.

– А что? Вполне возможно. Надо учесть эту вероятность на будущее.

– Если оно у нас будет. Да и не очень, честно говоря, хочется в будущем встречаться с этими пылесосами. Кстати, там железнодорожники были рядом, напал бы на них. Отличная цель – сидит себе на открытом участке, хватай, ешь.

– Либо они из одной и той же компании, либо они механизмы, и в пищу не годятся, – предположила программа.

– Либо они разработали тактику борьбы с пылесосами. Кстати, заметила, как он перемолол ветки, которые случайно попались ему на пути? Мне кажется, что железный шип стал бы колом в его глотке. Хотя, возможно, он просто замедлил бы скорость вращения своих пропеллеров и выплюнул шип без особых последствий для себя.

– Что, хочешь проверить!? – съязвила она.

– Упаси Господь, Синистра, – возмутился Тихомир, – твои шутки иногда мне совсем не кажутся смешными.

– Что-то я не вспомню, что б ты вообще когда-то с них смеялся.

– Вот-вот. Кстати, как ты думаешь, Люмбрик всю свою энергию на пылесоса выложил или экономил.

Тихомир посмотрел на зверя. Тот был перепуган до смерти. Глаза большие, тельце трясётся будто зверю холодно, а лапки сжимают руку так сильно, что (Тихомир только сейчас это заметил) она посинела.

– Люмбрик, – он погладил зверя, и давление на руку уменьшилось.

– Камень, – тихо, как-то запуганно произнёс зверь.

– Откуда мне знать о степени его жадности, – проговорила Синистра, – может он жмот ещё тот.

– Слушай, а откуда ты слова такие знаешь? – поинтересовался Тихомир.

– А нечего в книгах по программированию листы от конспектов оставлять. Сразу ясно, чем ты на лекциях занимался.

Тихомир достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

– Только этого не хватало, – расстроено произнёс он, – зажигалка сломалась. Синистра, ты не знаешь какой-нибудь октавы, что бы добыть огонь?

– Конечно знаю, – ответила программа, – да только толку от этого никакого. Ты бы понял почему, если б хоть когда-нибудь в жизни открыл простейший учебник по физике.

А ведь точно, подумал Тихомир. Без гравитации нарушается движение потоков воздуха вокруг огня, и ему просто не поступает кислорода. Да, ещё одно неприятное обстоятельство. Поэтому, наверное, и в космонавты курящих не берут.

– Ладно, давай, что ли двигаться, – тяжело вздохнул Тихомир и спрятал зажигалку и сигарету в сумку.

Идти, а точнее плыть, было довольно легко – хватаешься за ближайший ствол или ветку и отталкиваешься от неё, а траекторию корректируешь уже в полёте. Тихомиру даже начал получать от этого плавания удовольствие. Животный и растительный мир поражал своими красками и разнообразием. Всяческих существ было огромное множество, но в основном они были мелкими и неопасными. Наверное, неопасными. Их даже можно было кое-как систематизировать. К примеру, один раз встретился маленький пылесосик. Такая же, только маленькая труба, с которой Тихомир уже сталкивался, посередине, но в отличие от большого пылесоса, по бокам не плоскости, а две трубочки поменьше, которые крепились к телу маленькими отростками. Вероятно, для маленьких размеров выгоднее использовать на резких поворотах такие вот двигатели, нежели большие плоскости. Так и хотелось поймать этого пылесосика и рассмотреть поближе, но Тихомир не рисковал – мало ли что можно ожидать от этих безопасных на вид животных.

Любопытство, в конце концов, взяло верх, когда на глаза попался огромный цветок кроваво-алого цвета. Как только Тихомир решил подлететь поближе, что бы его рассмотреть, цветок плюнул в него железным шипом. Шип попал в ногу и отскочил в сторону, а в следующую секунду бутон распахнулся. В самой середине цветка сидел железнодорожник. Было видно, что он и цветок единое целое. Либо взрослые железнодорожники подпитываются чем-то от этих растений, либо они появляются на свет из таких бутонов. Интересно, а как они потом попадают на железную дорогу? Если дорога, дизель, цветки и железнодорожники единая система, то должен быть ещё один посредник, так сказать, между небом и землёй, который доставляет этих существ вниз. Или же дорога с лесом где-нибудь соединяются. Так или иначе, теперь ясно, что от таких цветов здесь следует держаться подальше.