Тени в лабиринте
Шрифт:
Кормилин выпучил глаза, как вытащенная из воды рыба. Утратив контроль над собой, он вскочил со стула и забегал по кабинету. Изо рта его вырывались нечленораздельные шипящие звуки.
– Что вам от меня нужно? – истерично выкрикнул он, обретя дар речи. – Какие еще другие преступления? Я ничего не знаю, слышите, ни-че-го! – внезапно обессилев, Иван Трофимович грузно опустился на стул. – Все, хватит. Отправляйте меня в камеру, к черту, к дьяволу, в преисподнюю… И зачем я только пришел сюда?
«Нет, это не игра», – решил майор.
– Вы поступили правильно,
– Нет, – замдиректора фабрики замотал головой, – я видел его глаза.
– Странно, – задумчиво протянул майор. – Тут какая-то нелогичность. Не находите?
Кормилин досадливо поморщился.
– В чем? В том, что я еще живой? Или вы и в этом меня обвиняете?
– Иван Трофимович, спрашиваю здесь пока я, – голос Голикова звучал ровно, но в нем угадывалась нотка раздражения. – Давайте продолжим. Что было дальше?
Кормилин с недоверием глянул на Голикова. В каждом вопросе ему чудился подвох.
– После того, как меня чуть не задавили? – не то спросил, не то уточнил он.
– Да.
– Дальше я действовал словно в тумане. Не помню, как дошел до своего подъезда. В голове вертелась одна мысль: бежать, бежать во что бы то ни стало из города, скрыться, переждать, а там будь что будет.
– Возле дома вы никого не встретили?
– Никого, кроме соседки по лестничной клетке.
– А почему вы решили бежать?
Кормилин еще раз быстро взглянул на майора, но в ответном взгляде прочел лишь напряженное внимание.
– Я испугался.
Голиков понимающе кивнул, принимая объяснение.
– Возможно, в более спокойной обстановке я так бы не поступил, – продолжил Иван Трофимович, – но произошло то, что произошло. Собрав в сумку первые попавшиеся под руку вещи, я выскочил из дому и сел на автобус, направляющийся в аэропорт. В автобусе мне стало душно, я вышел на ближайшей остановке и сел на скамейку в маленьком сквере. И вдруг я отчетливо понял: а куда бежать-то? От самого себя не убежишь. Нет мне пути ни вперед, ни назад.
Окончив исповедь, Кормилин, казалось, почувствовал облегчение, как человек, сбросивший с плеч непосильный груз.
– Иван Трофимович – произнес после минутного размышления Голиков, – будем говорить начистоту. Вы оказались в незавидном положении – за противозаконные действия придется отвечать, и отвечать строго. Но, подчеркиваю, за свои – «шить» чужое дело вам никто не собирается, – майор выдержал паузу. – Предположим, я поверил сказанному вами. После того, как вы сейчас все изложите на бумаге, мне нужно будет сделать выбор: либо взять вас под стражу, либо отпустить домой под расписку о невыезде. Как бы вы поступили на моем месте?
Кормилин вновь посмотрел на майора – нет, в лице Голикова не было и тени насмешки.
– Вамрешать, – с трудом выдавил Иван Трофимович и неожиданно для себя добавил: – Спасибо.
– Думаю,
Майор вызвал дежурного.
Глава пятая
Лейтенант Чижмин никогда не задумывался над степенью везения в своей работе. Успехи он объяснял профессиональным опытом, интуицией, сноровкой, а Неудачи… неудачи, как правило, обходили Чижмина стороной.
…Открыв дверь кабинета, лейтенант увидел угрюмого Пошкурлата и Голикова, который отрывисто бросал в телефонную трубку:
– Ты даже не представляешь, как это кстати. Молодцы, оперативно работаете!.. Нет, «белые пятна» остаются, но круг сужается… Скорее всего, плясал под чью-то дудку… Да, как исполнитель… Всего хорошего, кому передать привет, сам догадаешься.
Майор поднял глаза на Чижмина, но обратился сперва к Пошкурлату:
– Вот так-то, Анатолий Петрович; в Южноморске опознан Саркисов, а мы до сих пор раскачиваемся. Чтобы через два часа вся подноготная Саркисова лежала у меня на столе! Как говорит Реваз, до седьмого колена. Вопросы?
– Я поручал Волошину… – попытался было отвести обвинение капитан, но, перехватив иронический взгляд Голикова, смешался и стал суетливо завязывать тесемки на папке.
Майор повернулся к Чижмину.
– Лева, вижу тебе не терпится выложить новости.
– Есть немножко, – подтвердил Чижмин. – Помните ворсинки тика, обнаруженные в такси?
– Конечно, – улыбка сошла с лица Голикова.
– Во время обыска в доме Границкого был найден нестандартный матерчатый мешок. Я попросил Мчедлишвили сделать срочную экспертизу. Результат: материал идентичен!
«Еще одно немаловажное звено!» – майор был приятно взволнован – сообщение органично вписывалось в выстроенную им схему.
– Договаривай, Лева. Что из этого следует?
– Думаю, преступники воспользовались для своих целей аналогичным мешком.
– Согласен. Дальше.
Лейтенант ненадолго задумался. Пошкурлат, чувствуя себя пятым колесом в следственной телеге, потихоньку вышел из кабинета.
– Вот что странно, товарищ майор. Мешок довольно объемистый. Если груз под стать размерам мешка, убийца вряд ли унес бы его, волоча при этом тело Моисеева. Куда же подевался этот треклятый мешок? Может, стоит произвести повторные обыски?
– Не спеши, Лева, ты сам себе противоречишь, – спокойно произнес Голиков. – Когда я служил в погранвойсках, начальник нашей заставы в таких случаях любил повторять: «Если потерял след преступника, как в жизни ее смысл, – значит, где-то допущена ошибка. Не бросайся из стороны в сторону, возвратись в исходную точку и начни все сначала».
– Вы считаете, необходим повторный осмотр места происшествия? – уточнил Чижмин.
– Да, – кивнул майор. – Вполне вероятно, что такси не случайно остановилось именно за поворотом на Каморный. Да и какой водитель станет темной дождливой ночью съезжать с хорошей трассы на разбитую проселочную дорогу? А сразу за развилкой по обе стороны дороги начинается густая лесополоса…