Тени прошлого
Шрифт:
– Поговори с жителями деревни. Если захотят вернуться, пусть пришлют ко мне человека, поможем с восстановлением домов. – Людовик посмотрел на останки лихоборцев. – Возьми своих людей, нужно волшебника и остальных похоронить. Прямо здесь, на холме, раз у них теперь кладбище перепахано.
– Не беспокойтесь, господин тысячник, сделаем в лучшем виде. – Десятник вытер со лба пот и махнул рукой товарищам. – Даниэль, Вильгельм. – Вызванные дружинники подбежали к нему. – Поищите в округе камень посолиднее. Для мага. У тебя, Даниэль, вроде почерк красивый? Узнай у проводника,
– Теодор его звали. – Проводник вскочил в седло. – Господин десятник, вы тогда займитесь покойниками, а я с местными переговорю.
– Без тебя разберутся, – категорически отрезал Людовик и внимательно посмотрел на усталого проводника. – Ты лучше вот что скажи, голубь сизокрылый… Если я правильно тебя понял, часть оставшихся с магом лихоборских мужиков уцелела?
– Так точно. Кто сам сбежал, а кого под утро в поле за деревней подобрали.
– Кто-нибудь из них может толком тварь эту описать?
Проводник на секунду задумался, потом уверенно кивнул:
– Так точно, господин тысячник. Страшилище это много народу видело. Издалека, правда… Все в один голос твердят, что, когда оно поближе подлетело, в глазах потемнело. Когда в себя пришли, оказалось, уже чуть ли не полдороги до соседней деревни отмахали. Сомлели наши суровые мужички, судя по всему.
Людовик недовольно поморщился, но ничего не сказал.
Тем временем дружинники потихоньку потянулись обратно в деревню. Людовик уже тронул бока вороного, когда вспомнивший о чем-то проводник радостно встрепенулся:
– Господин тысячник, старосту местного, Авдея, расспросить нужно, вот чего! Он с геройским волшебником до последнего оставался. Когда сюда мужики из соседней деревни добрались, они дядьку Авдея из-под завала еле живого откопали. Думали, всё, не жилец. Но на всякий случай решили к семье в Краповицы отвезти, раз дышит. Жена, как его увидала, за сердце схватилась. Потом опомнилась и давай откачивать. И вроде как оклемался он малость. Когда я уезжал, дядька Авдей даже говорить понемногу начал. Тут до Краповиц этих совсем недалеко, всего с полчаса верхами.
Людовик неожиданно вспомнил, откуда ему знакомо незатейливое название пострадавшей деревеньки. И упрямого лихоборского старосту, о котором проводник только что рассказал, тоже вспомнил. Крепкий кряжистый крестьянин с умными волчьими глазами и пудовыми кулаками не так давно наведывался в Ноир с просьбой прислать в их деревеньку десяток-другой дружинников для поимки пошаливающих в лесу разбойников. Людовик надолго запомнил его недоверчивый взгляд исподлобья и мнущие шапку сильные руки. Тысячник покрепче сжал бока нервно пританцовывающего вороного и одними коленями направил его в пролом, объезжая перегородивший улицу завал.
– Тебя как зовут, краевед? – Тысячник с любопытством посмотрел на разговорчивого проводника. – Из местных, что ли?
– Ваша правда, господин тысячник, – подтвердил смущенный проводник, польщенный вниманием тысячника. – Эрик я. Почитай, что тутошний. Года два назад в город подался.
– Авдей
– Точно, он это. А откуда вы старосту здешнего знаете, господин тысячник? – обрадовался Эрик.
– Помощи просить приезжал… – задумчиво прищурился Людовик. – Получается, должок у меня перед ним.
Тысячник, оглянувшись, подозвал одного из дружинников:
– Вернешься к оставшемуся на кладбище десятнику. Передай, пусть ждет в той деревне, где мы последний раз меняли коней. Усек? Тогда давай, дуй к нему.
Дождавшись, пока растянувшиеся дружинники выстроятся колонной, он кивнул проводнику:
– Показывай дорогу, Эрик. Поехали лихоборского старосту навестим.
Через минуту скачущие галопом королевские дружинники скатились в небольшой распадок, и злосчастные Лихоборы исчезли за холмом, вновь погрузившись в тоскливую тишину.
До деревни с непонятным и загадочно звучащим названием Краповицы дружинники добрались только к вечеру. Обещанные проводником полчаса растянулись почти втрое. Почти сразу задумчивый Людовик придержал усталого коня, дав ему передохнуть от продолжительной скачки и экономя силы. Следом за тысячником сбавили шаг и остальные, растянувшись по дороге редкой цепочкой. Пока всадники спустились в неглубокую лощинку между холмами и неторопливо поднимались на пригорок, прошел почти час. Заливший небо закат почти потух, окончательно обесцветив столпившиеся возле дороги неказистые избенки. Умолкшие луга и прозрачные рощи укутала незаметно подступившая ночная темень. На бездонном черном небе одна за другой засверкали высыпавшие звезды.
Видимо услышав нарастающий топот копыт, селяне выбегали на крылечки домов, провожая кавалькаду настороженными взглядами. Деревенька оказалась небольшой, где-то на пятьдесят дворов. Так же, как и в вымерших Лихоборах, пыльный проселок шел прямо по деревне. Едущие неторопливым шагом дружинники тем не менее довольно быстро одолели зажатую деревянными избами узкую улочку, выскочив на маленькую площадь в самом центре деревеньки. И осадили коней, чуть не врезавшись в шумную толпу, собравшуюся здесь, несмотря на столь поздний час. Дин чуть не оглох от многоголосого крика. Вороной Людовика встал на дыбы, пятясь от внезапно кинувшегося под копыта бородача, бестолково размахивающего руками.
– Тихо-о-о! – зычно заорал тысячник, с трудом успокоив нервничающего коня. – Чего орем? А ну, сдай назад!
– Чего нам теперича делать-то? – истерично выкрикнул бородатый, схватив вороного за уздечку. – Собирать манатки и бежать куда подальше?
– Или обратно в Лихоборы шагать? – Рядом с бородачом вырос непонятно откуда взявшийся здоровяк в лохматом овечьем тулупе. – Скажи нам, человек хороший! У тебя вон конь, меч, дружина за спиной.
– Сдай назад! – Опомнившиеся дружинники вклинились между тысячником, который с трудом сдерживал почти взбесившегося вороного, и орущей толпой. В ход пошли древки копий. – Успокойтесь, мужики. Осади, осади!