Тени безумия
Шрифт:
Родерик прошел на середину дороги, остановился. Повернулся к Тагайраве Губителю, богу смерти и войны дайкарашасов. Тигроглавцы рождались, чтобы сражаться, и умирали, сражаясь. Встретить смерть от старости считалось позором. Согласно легендам дайкарашасов, когда в Начальное Время их племя должно было прийти в мир, провидцы народов, предназначенных им в соседи, узрели видение, предупреждающее о явлении грозящих гибелью смертных. И тогда жрецы этих народов, намереваясь помешать приходу тигроглавых, начали творить совместный великий обряд, принося в жертву рабов и преступников. Небожители благосклонно принимали подношение, и их воля мешала рождению дайкарашасов. Но Тагайрава, предназначенный им в боги войны, свершил самопожертвование, уничтожив свою божественную сущность и разрушив преграды Бессмертных. Он переродился в одного из тигроглавцев и стал их первым вождем, под властью которого дайкарашасы
Родерик вскинул правую руку, приветствуя Губителя, и прошептал:
– Тагайраву призываю я – во главе поставленного бога-жертвы, бога-жреца, погубителя тысяч. Тагайрава достоин призываний взывающего – как прежних, так и нынешних. Да одарит он своей силой. Тагайрава, посредством него взывающий достигает славы и величия – изо дня в день – сияющего, мужеобильнейшего. О Тагайрава, жертва и обряд, ты охватываешь со всех сторон, и они идут к тебе.
Родерик завершил обращение к Губителю молитвенным жестом, изобразив свастику движением кисти, после чего повернулся к Кьялистри Танцовщице, богине смерти и обмана Темных эльфов-айлаэрэ, обитающих в огромной подземной системе катакомб, пещер, туннелей и городов-храмов под Великой грядой. В давние времена внутри единого общества дроу Нижнеземья началась война между поклонявшимися богу Дхаараку, Властителю Тьмы, и последователями культа его сестры и супруги Эйрихоос, Властительницы Теней. Возмущенный непокорностью айлаэрэ, Дхаарак повелел иным племенам дроу полностью уничтожить их, в том числе и оставшихся верными ему эльфов – за то, что они допустили раскол и сами не смогли победить неверных. Властитель Тьмы запечатал супругу в божественных измерениях, не позволяя ей помочь последователям, и айлаэрэ были бы обречены, если бы не вмешалась Кьялистри. Обманом заманив Дхаарака в мир смертных, Танцовщица, пожертвовав своим материальным телом, нанесла Властителю Тьмы рану, лишившую его части Могущества. Освободившаяся Эйрихоос низошла в Нижнеземье и сразилась с ослабевшим братом. Спасаясь от смерти, Дхаарак бежал к убогам и стал слугой одного из Лордов-Повелителей. Ему до сих пор поклонялись в некоторых подземных городах дроу, хотя пост верховного божества пантеона заняла Эйрихоос, а культ Кьялистри стал вторым.
Родерик поклонился Танцовщице, шепча:
– О скрывающаяся в тенях, о провожающая сквозь тьму, о ведающая, что ждет. Славься, сохранившая жизни, славься, забравшая жизни, славься, сопровождающая жизни. Великая – да и заслуженно, мудрая – да и заслуженно, страшная – да и заслуженно. Мы хвалим, мы благодарим, мы поклоняемся. Да будешь ты, да будет Эйрихоос, да будет Тьма.
Низко склонившись, шрайя воскликнул: «Tlua’ehalla!» – и медленно выпрямился. Повернувшись к Собирателю Душ, богу смерти и сна раулусов, Родерик опустился на колени и стал отбивать сложный ритм по булыжнику мостовой. Раулусы общались неповторимыми для иных рас жестами и стуком конечностей друг о друга. Должное обращение требовало молчания от шрайя.
Раулусы пришли в мир одними из первых. Они верили, что Равалон – лишь сновидение создавшего его Безымянного Бога, а через собственные грезы смертные возвращаются в истинную реальность. Смерть – последний сон, дарующий возвращение в высший священный мир. Но убежденные в своей реальности божества мешают вернуться в этот мир, удерживая души заснувших в посмертье и заново пробуждая их в новых телах. Собиратель Душ приходит к умершему раулусу, где бы тот ни был, не позволяет другим богам увести его в Белую Пустыню и провожает к Безымянному Богу. И каждый раз он сражается с множеством посланников Безглазых, защищая душу раулуса от Суда Истины, что оставит ее в Круговороте Пробуждений.
Отстучав молитву, Родерик замер на сто ударов сердца.
Последней, к кому обратился шрайя, была затрарианская богиня смерти и зимы Лацкиштаэль Охранительница. Затрарианцы боялись ее. Лацкиштаэль сдерживала заключенных под Аланскими королевствами умерших Старых – древних архиэлементалей, в Предначальную Эпоху служивших титанам. Многие Старые, павшие в Первой Войне, войне титанов и богов, не попали в Тартарарам вслед за своими хозяевами, а обратились в ужасные некросущности, грозящие гибелью всему Западному Краю. Боги заперли архиэлементалей в особой Заводи, повелев Лацкиштаэль их охранять и даровав право пожирать души грешников для возврата Силы, растрачиваемой в сражениях с рвущимися в Равалон слугами титанов. Те, кто становился пищей Охранительницы, лишались и возможности искупить грехи, и нового рождения – они вообще переставали
– Повелительнице снегов, владычице метелей, госпоже льдов – моя верность, моя преданность, моя непоколебимость. Стоящая на пороге и оберегающая рубеж – о, Охранительница. Узри мою чистоту и познай мою надежность – о, Охранительница. Не дай злу увидеть меня, не дай злу услышать меня, не дай злу прийти за мной – о, Охранительница. Славься, славься, славься.
Хлопнув руками по плечам и пять раз поклонившись – по числу пяти сакральных атрибутов Лацкиштаэль – Родерик вновь замер. Но на этот раз причиной его неподвижности была не ритуальная формула. Шрайя вчувствовался в окружающее пространство, выискивая Магистра. Он внимательно слушал, ловя звуковые сигналы, впитывая всем телом малейшие вибрации, ничтожные изменения своего равновесия по отношению к расположению объектов. Никакой магии – исключительно натренированные чувства и сознание, подготовленные воспринимать то, что никогда не воспримут полагающиеся лишь на пять чувств. Магия слишком нестабильна, она зависит от многих, часто неподконтрольных факторов. Тот же Куб лишил Магистра большей части его магических способностей, отчего он наверняка пребывает сейчас в недоумении, растерянно взывает к Огню или Свету и просто не может понять, отчего Стихии, Начала и Изначальные молчат. Точно жрец, от рождения посвященный богу, всю жизнь ощущавший благое присутствие своего Бессмертного и внезапно утративший его. Что он чувствует? Страх. Пробирающий душу страх, заставляющий тело дрожать и не повиноваться, а сознание разрываться от вопросов: «Почему?! За что?! Как же так?!» Он неподвижен и подавлен, он просто не знает, что ему теперь делать!
Маги те же жрецы, только поклоняются и служат иным надмировым Силам. Недаром в языках разных народов и священнослужители и волшебники зовутся одним словом. Оборви их связь с магией, лиши их могущественных заклинаний – и мир поплывет перед их глазами, теряя привычные очертания, воздух потяжелеет – и вокруг них и в легких, точно превратится в камень, они потеряют точку опоры, все им станет омерзительно и противно, даже собственная жизнь.
Но стоит прийти и потребовать у них их жалкую жизнь, как тут же они начнут молить и упрашивать, просить пощады, просить оставить эту мерзкую и противную жизнь.
Выбей фундамент бытия из-под ног смертного – и тот вмиг провалится в бездну ничто, отрицающую всю совокупность его обыденного сущего. Каждый в чем-то жрец, полагающийся на того или иного «бога» – семью, друзей, род, клан, службу, власть, богатство, справедливость, веру, разум и им подобное.
Лишь единицы не будут покорно падать в бездонную пропасть, пожравшую обжитый мир, а будут хвататься за край и выбираться. Будут бороться, преодолевая и побеждая сверкающий огненный ужас.
Родерика учили: смертные забыли о важности ритуалов. Еще сильны церемонии и обряды в Южной стране и на Дальнем Востоке, но в Западном Равалоне традицией стало нарушение традиций. Важен не ритуал, а сами смертные – так считают на западе.
Они ошибаются.
Ритуалы – это то, что делает смертных смертными. Повторение первособытий, уподобление Первым, творящим миропорядок, и через это повторение поддержание миропорядка.
И убийство – такой же ритуал. Но смертные забыли об этом. Убивают на войне, убивают на дуэлях, убивают в драке, убивают ради наживы, в чем бы она ни состояла – в паре монет или куске чужой земли, – и, что самое худшее, убивают случайно, без всякой цели, лишая смерть хоть какого-то смысла.
Убивают, позабыв и не зная о первособытии, не ведая о том, что первое убийство было не просто насильственным лишением жизни.
Шрайя помнят: первоубийство было жертвоприношением.
Титан Альтауруша, Первый из Первых, убил сам себя, принеся себя в жертву и породив из себя мир – не только Равалон, но и всю совокупность миров от Без-Образного Хаоса до Все-Вышнего Порядка, весь Мультиверсум. А в Равалоне его жертву повторил титан Титос, умерщвленный другими титанами, дав жизнь богам и элементалям, растениям и животным, открыв дорогу в мир смертным расам.
Поэтому убийство требует ритуала, требует повторения первожертвы. Но об этом в Равалоне помнят немногие. И потому нарушается ритуал, искажается порядок и торжествует хаос.