Тени безумия
Шрифт:
– Во-первых, он не просто Магистр, а боевой маг. Так просто его не взять. Во-вторых, разве это будет не тем самым доказательством, которое вам так нужно? Ну и, в-третьих, – Архиректор улыбнулся, – я подстраховался.
Сервет покачал головой.
– И вы, мастер Эвиледаризарукерадин и Архонты – вы привыкли к сложным интеллектуальным играм, я прав? Вы выжидаете удобного момента, ошибки противника, словно играете в тавлеи. В Даларии уже давно так не принято. Хитрости, уловки, недомолвки, скрытый смысл – у нас с этим имеют дело только дипломаты. Есть опасность – мы ее уничтожаем. Все довольно просто.
– Увы, мастер
– С последним согласен целиком и полностью. – Гордий Тидид поднялся с дивана, потер глаза. – Время – его все время не хватает. Прошу прощения за каламбур. Мне пора возвращаться в замок. Все исчисления и выводы в моем отчете. – Чародей указал на три свернутых свитка, лежащих на тумбе возле дивана.
– Очевидно, время следующего нашего собрания назначу я, – утвердительно сказал Архиректор. – После того, как вернется мой Магистр.
– Только предупреди хотя бы за час, желательно за два, – попросил Тидид и обратился к некромагу: – Мастер Мигель, будьте так добры.
Некромаг кивнул, повернулся к гобелену. Взмахнул руками, творя Жесты, произнес Слова. При надобности и Архиректор, и Гордий, и Кашьяпа смогли бы легко воспроизвести движения и речь мага Смерти, но кроме материального выражения заклинание требовало еще определенных мыслеформ и настроенности на конкретные Силы. Мыслеформы ноэзиса творимых Серветом заклятий чародеям известны не были, а источником ноэмы служила особая область единства и противоположности Изначальных, Начал и Стихий, откуда некромаги черпают энергии для своих заклинаний – искусственное искажение Фюсиса, подобное тем искажениям природы, которые порождают некросионные дыры и нежить. Кроме магов Смерти, никто не может совершить такое.
Два пепельно-серых вихря появились рядом с гобеленом в пяти метрах друг от друга. Из свинцовой круговерти вылезли огромные алые мускулистые руки, по одной из каждого вихря. Из предплечий, расписанных странного вида пиктограммами (знаки изображали удивительных многоруких, многоногих и многоголовых существ), стали медленно прорастать завитые спиралью шипы. Руки потянулись одна к другой. Шевелящиеся пальцы оставляли за собой в воздухе гниловато-зеленое свечение. Почти соприкоснувшись, они замерли – и резко, словно бросающаяся на жертву нечисть, впились в воздух, точно ухватив нечто невидимое. Пальцы начали крепко сжимать это нечто, из концевых фаланг вырвались черные дымящиеся когти. Пиктограммы зашевелились, спирали шипов завертелись, погружаясь обратно под кожу. Тревожный шепот наполнил комнату. Он словно предупреждал магов, просил их остановиться, прервать заклинателя.
В следующее мгновение руки из смерчей стремительно разошлись, разорвав пространство. Разорвав? Нет, скорее, растерзав, словно живое существо, оставив кровоточащие раны, только вместо крови текло вещество, составляющее плоть реальности.
Серая дыра, возникшая в пространственном разрыве, являлась особого рода порталом и некромагами называлась Фантомным Коридором. Он не вел в Межпорталье. Фантомный Коридор проходил сквозь те регионы Фюсиса, где обитали призраки и существа
Следом за Гордием Тидидом покинул комнату якша, бережно прижимавший к себе ящичек с фигуркой Нигхеши, после него ушли Архиректор и Раймунда Сервет. Некромаг выждал необходимое для перехода время и развеял заклинание. Только две едва заметных выемки на месте смерчей напоминали о Фантомном Коридоре.
Чародей погасил светильники, оставшись в полной темноте. Лишь изредка сверкавшие за окном молнии освещали апартаменты. Некромаг сел в кресло и погрузился в размышления.
Обдумать следовало многое.
А сделать – еще больше.
Глава одиннадцатая
Мирта
Жизнь – очередь за смертью. Дурак тот, кто лезет без очереди.
Родерик вступил в Куб, сложив руки на груди и склонив голову согласно обычаю. Будь у него священное оружие, заработанное верной многолетней службой Госпоже, он шептал бы благодарственную молитву. Но Родерик был молод, а молодые шрайя получают сакрум лишь в особых миссиях.
Родерик знал, что и его миссия особая. Конечно, не настолько, чтобы ему выдали священное оружие. Ничего. Цель – волшебник. Непростой, из Школы Магии. Магистр. Вдобавок еще и боевой маг. Но и это не страшно. Главное – соблюдать ритуал. Следовать норме, подчиняться обычаю, покоряться традициям. Святым традициям Шрайя.
Ибо жизнь приходит в мир, подчиняясь данному свыше порядку, выраженному через циклы обрядов, которые сопровождают зачатие, вынашивание и рождение. И уходить она обязана так же – через ритуалы, устанавливающие порядок. Нарушение ритуалов – нарушение порядка. А там, где порядок нарушен, торжествует хаос.
И торжество его приводит к ужасным последствиям.
Родерика учили: любой ритуал – символическое повторение первособытия сотворения упорядоченного из хаотичного, смысла из бессмыслия. И смерть такое же установление порядка бытия, как и жизнь. Хаос и Космос борются друг с другом от рождения мира, и нет конца этой борьбе. Следуя ритуалам, смертные и Бессмертные поддерживают упорядочивание мира, отрицая его бессмысленность и бессистемность.
И шрайя лучшие, потому что они убивают согласно ритуалу.
Родерик огляделся. Проспект, дома, сады, фонтаны. Все как в настоящей Мирте. Только вместо сотен жителей здесь лишь двое – служитель Тихой Владычицы и Магистр. Куб надежно защищал шрайя от реальности Города Магов и миртовских волшебников. Эш-шенори могут что-то заметить… нет, они обязательно что-то заметят, но им не найти Куб и тем более не попасть в Куб за то время, что необходимо для выполнения задания. Как объясняли Родерику, все дело в разнице между вторым и третьим состояниями заклинательного баланса. Внешнюю оболочку Куба скрывали с помощью онтического эфира богов смерти, Силы, превосходящей обычную магию равалонских чародеев. За день-два эш-шенори смогли бы распутать сложные эфирные переплетения, но шрайя не нужно столько времени, чтобы расправиться со своей целью.