Тенебрариум
Шрифт:
— Сюда, сюда, — открыв дверь, он впустил нас внутрь. — Проходите. Располагайтесь.
— Зачем мы сюда пришли? — спросил я.
— Это место для ночлега. Сегодня вам выходить уже нельзя. Скоро спустятся сумерки. Не мне рассказывать, что это такое. Поэтому вы переночуете здесь, в безопасном месте, а завтра с утра отправитесь на своё задание.
— Разумное решение. Благодарим Вас, луриби Эвилон, — ответила Райли.
— Не стоит благодарностей. Я должен кое-что вам рассказать, пока вы не ушли. Во-первых… Писатель, э-э, можно тебя попросить? Подойди поближе. Вот так. Руку, пожалуйста.
— Ой! — я отдёрнул руку.
Он кольнул меня чем-то острым.
— Не
— Желаете меня изучить? — спросил я.
— Это поможет мне разобраться, кто же ты. Не бойся. Я всего лишь учёный.
— Я не боюсь. Наоборот, буду рад, если Вы меня изучите.
— Чудесно, — Эвилон опять заулыбался. — Ну это так, прелюдия. Вообще-то я хотел немного с вами поговорить о предстоящей миссии. Никто не знал Латуриэля так хорошо, как знал его я. По людским меркам, мы были друзьями. Но, что было — то прошло. Теперь мой старый друг стал угрозой для всех нас. И я считаю своим долгом оказать содействие в его нейтрализации.
— Мы Вас внимательно слушаем, — ответила Райли.
— Там, куда вы отправляетесь, властвуют совершенно иные законы. Точнее, я бы сказал, там царит беззаконие, возведённое в статус закона. И над этим беззаконием возвышается лишь Латуриэль. Он упивается своей властью. Но власть имеет обратную сторону. Чем она сильнее — тем она страшнее. Страшнее для самого властителя. То, что Латуриэль нацелился на Апологетику может означать лишь одно, трон под ним зашатался. Для укрепления авторитета ему нужно действие. Нужен подвиг. Нужно переходить от слов к делам. Ведь его почитатели и сподвижники не будут ждать вечно. Рано или поздно они усомнятся в своём божестве. Они потребуют доказательств, подтверждений. И что же он им даст тогда? Чем укрепит их веру? Как запугает? Несмотря на свой ум и свою хитрость, Латуриэль по прежнему один. Воспользуйтесь этим в борьбе с ним. Не идите напролом. Ищите бреши в его защите. И бейте наверняка. Что же касается тебя, Писатель. Поверь мне, ты не простой человек. Твоя природа уникальна. Я наблюдаю сложнейшее и тончайшее переплетение энергетических волокон. В тебе заложен сильный потенциал. Найди его. И ни в коем случае не поддавайся на провокации. Отсекай всякие сомнения. Тебя ждёт много шокирующих откровений. Они будут пытаться сбить тебя с пути. Выталкивать на ложную колею. Но ты не должен поддаваться. Ты должен верить в себя. И идти только по одной дороге. По своей дороге. Я хочу, чтобы ты это понял, и вспомнил мои слова, когда остановишься на распутье.
— Я понял Вас, луриби Эвилон. Спасибо, — ответил я.
— Желаю вам успеха.
Он попрощался и вышел из нашей кельи.
— Ну что? Будем располагаться? — вздохнула Райли. — Завтра нас ждёт трудный денёк. Возможно, последний. Поэтому отдохнуть нужно как следует.
— При всём уважении к Эвилону, я не услышал в его обращении ничего путного, — ответил я. — Какие-то банальные фразы. Мы и без него знаем, что Латуриэль опасен. Вот если бы он нам выдал его слабые стороны. Подсказал, куда его нужнго бить. Тогда я согласен, это действительно подспорье. А так…
— Не осуждай апологета Эвилона. Он отнёсся к нам по-доброму. И говорил искренне. Просто он сам не знает, как одолеть Латуриэля. Злая и печальная ирония. Легендарная Апологетика оказалась беспомощной перед ордой какого-то отребья.
— Всему виной тщеславие. Я узнал, что попав сюда, смелые и отважные изгнанники превращаются в пафосные овощи. Всё, что они хотят, это поскорее влиться в поток. А то, что
— Мне-то ты зачем всё это рассказываешь? — с усмешкой спросила Райли, приготавливая лежанку. — Я сама это прекрасно знаю. Да, такова наша природа. Такими нас создали.
— Но ты ведь не стала такой?
— Я ведь ещё не прошла реабилитацию. Когда пройду — стану такой же.
— Сомневаюсь. Например, Флинт тоже не проходил реабилитацию, однако уже стал грёбанным фаталистом. Он знает, что ему грозит, но мирится с этим. Типа, такова се ля ви. Мы грохнем Латуриэля, и спасём их? Отлично! Латуриэль грохнет нас, а потом придёт убивать их? Печально. Ну что ж. Значит тому и суждено было свершиться. Блин, как же меня бесит такой подход!
— Да ладно тебе. Флинт всегда считал, приход в Апологетику своим конечным пунктом. Как и большинство изгнанников. Прийти в Апологетику — наша главная цель. Всё, что дальше — уже не важно. Если тебя интересует, почему я не разделяю их мнения, то могу объяснить. Видишь ли, на самом деле я не считаю свой Суфир-Акиль завершённым. Ведь он заключался не в том, чтобы доставить тебя в Апологетику, а в том, чтобы помочь тебе осуществить свою мечту — покинуть город. Пока ты этого не добьёшься, моя миссия будет продолжаться.
— А если я погибну?
— Тогда я погибну тоже.
— Это очень отрадно слышать, дорогая, но я не хочу, чтобы ты погибала. В отличие от меня, ты, как никто, заслуживаешь жизни.
— Откуда мне знать, чего я заслуживаю? Я знаю только то, что не смогу жить без тебя.
— Райли, пожалуйста, не говори так. Ведь даже при удачном раскладе нам придётся расстаться.
— Да. Я к этому готова. Потому что в этом случае я буду знать, что ты жив. Что ты дома.
— Вот только где он, этот дом?
— А разве ты не знаешь? Что ещё за разговоры такие? — она уселась на застеленную лежанку, скрестив ноги. — После общения с Сёстрами в твоей душе поселились сомнения?
— Хех. Не то слово.
— И ты заблудился в собственной голове?
— Наверное, — я сел напротив неё.
— Не хочу выпытывать, что тебе наговорили Сёстры. Не моё это дело. И мне не важно, что ты от них узнал. Всё равно моё мнение останется неизменным. Кем бы ты ни был, у тебя есть только один путь. Возможно, ты видишь много дорог, ведущих в разные стороны, но пойдёшь-то ты только по одной из них. Главное, не надо метаться и рваться на части. Соберись, выбери свой путь, и двигайся по нему. Даже если он не кажется тебе идеальным.
— Райли? — после паузы произнёс я.
— У?
— Я наконец-то услышал самые полезные и небходимые слова за всё то время, что пребываю в Апологетике. И услышал их не от Высших апологетов, и не от мудрейших Сестёр, а от тебя. Какая же ты умница.
— Да, я такая, — рассмеялась она. — Ладно, давай спать. Тебе нужно выспаться по полной программе. Завтра у нас с тобой будет трудный денёк. Даже я планирую погрузиться в глубокий сон.
— Когда уже закончатся эти испытания? Когда мы с тобой перестанем засыпать как в последний раз?