Тенебрариум
Шрифт:
— Послушай, а почему бы не воспользоваться сталкерским приёмом? Примотать к гаечке бинтик, и швырять во всякие подозрительные места, — спросил я.
— А подозрительным местом окажется «Шалунья», и твоя гаечка вернётся к тебе со скоростью три с половиной тысячи километров в час. И дело даже не в этом. А в том, что аномалии, помимо своих проявлений, ещё и обладают различной реакцией. На них может влиять давление, температура, вибрация, и так далее. Есть аномалии, по которым мы с тобой можем спокойно пройти, и ничего с нами не случится, в то время как тяжёлый мясник будет порван в клочья. Поэтому, по передвижениям мелких зверушек ориентироваться тоже не получится. Они могут
— Как же их тогда вычислять?
— Выход один. Запоминать их признаки. Подмечать каждую мелочь, не боясь полагаться на интуицию. Большинство аномалий имеют ярко выраженные свойства. Они не всегда откровенные и броские, но вполне заметные. Поэтому внимательность, внимательность и ещё раз внимательность. Я расскажу тебе обо всех аномалиях, которые знаю. Запоминай. Экзаменовать буду очень строго. Ты можешь плохо владеть ножом, но уметь избегать аномалии ты просто обязан.
Так начались продолжительные уроки, на протяжении которых, Райли рассказывала мне об аномалиях. И если первые три я успешно запоминал, то дальше всё начинало путаться в голове, наслаиваться друг на друга, и примерно на десятой аномалии я уже чувствовал, что окончательно запутался. Тогда мы придумали новый способ обучения, при котором делали передышки после каждой пятой аномалии. Стало немного полегче, но всё равно первое время я сильно 'плавал' на 'экзаменах'.
— Ты идёшь по дороге, и видишь расходящиеся круги на асфальте, как на воде. Что за аномалия, каков принцип реакции и твои действия?
– 'Водянка'. Вибрационная аномалия. Создаёт колебательный резонанс, от которого тело распадается на части. Я должен остановиться, оценить радиус затухания концентрических кругов аномалии, визуально отмерить от этой дистанции пять метров, и обходить строго по этому условному контуру, продолжая держать аномалию в поле зрения.
— Правильно. Ты идёшь по улице, и вдруг слышишь мелодичные трели, похожие на арфу. Музыка очень приятная, усыпляющая, но слегка приглушённая, что заставляет тебя невольно прислушаться к ней, потом подойти поближе, чтобы расслышать мелодию. Что за аномалия, каков принцип реакции и твои действия?
– 'Митька…' Нет-нет-нет! 'Орфей'! Точно, 'Орфей'! Акустическая аномалия второго порядка. Одна из самых опасных. При попадании в неё, жертва сходит с ума, а затем погибает от внутренних кровоизлияний. Заслышав первые отголоски трелей я должен немедленно вставить в уши специальные затычки, и вынуть их лишь отойдя на приличное расстояние от потенциального источника угрозы.
— Правильно. Ты идёшь по дороге и видишь зеленоватое свечение над травой, сопровождающееся лёгким шелестом. Что за аномалия, каков принцип реакции и твои действия?
— Хм-м… Щас, погоди! Так… Что же это? М-м-м…
— Время, Писатель, время. Там у тебя времени на раздумье не будет.
– 'Танцовщица'?
— Нет. Это была 'Мёртвая бирюза'. После третьего вдоха её испарений, ты понимаешь, что удаляясь от неё ты задыхаешься, а чем ближе к ней — тем тебе легче дышится. Подходишь всё ближе и ближе, ступаешь на траву, и с ног до головы покрываешься зелёным налётом оксида. Твой организм быстро окисляется. Ты мёртв, Писатель. От тебя остаётся только горстка зелёных лохмотьев.
— Чёрт… Точно! 'Мёртвая бирюза'!
— Отдыхай пять минут, и начнём по новой.
После очередного изнурительного урока, я спустился в гараж к Тине. С того момента, когда мы вернулись после разборки с Флинтом, девчонка стала менее разговорчивой. Это не было связано с настроением. Скорее обычное
Если сравнивать Тину и Райли, то это две яркие противоположности. Тина внешне более скромная, более нежная и спокойная. Она кажется совершенно беззащитной и даже запуганной. В общении выдерживает раболепные нотки, всем видом давая понять, что она помнит своё место, и относится к хозяевам с величайшим уважением. Именно на этом уважении, помноженном на благодарность, и зиждется наша с ней дружба. Но ничего глубинного и духовного в ней не было и нет. Конечно, где-то внутри её натуры ощущаются какие-то скрытые метания и стремления, но делиться ими она не собирается ни с кем, потому что это её и только её путь. Помимо этого, Тина изо всех сил старалась отплатить нам добром, по ходу дела не забывая и о себе. И она с лихвой компенсировала все наши издержки. Но можно ли подобное отношение назвать истинной дружбой? Думаю, что нет. Так же как и дружбу Флинта.
Райли же — напротив. Внешне кажется эдакой оторвой. Иногда она взбалмошная, иногда — излишне резкая. Может быстро вспыхнуть на ровном месте. Порой её пробивает на разговоры, а порой — из неё и слова не вытянешь. Настроение Райли меняется непредсказуемо, как флаг на ветру. И может ошибочно показаться, что она очень холодная и расчётливая. Однако, это лишь фасад её образа. Маска изгнанницы, пытающейся играть человека. В душе Райли дружелюбная и самоотверженная натура, склонная к безвозмездным поступкам. Все её внешние порывы — это бури в стакане воды, которые шумят, но не губят. А под этой клокочущей поверхностью всегда царит покой, сосредоточенность, и, что особенно важно, беззаветная преданность. В отличие от более простых и понятных Тины и Флинта, сложная и неуравновешенная Райли — это Друг с большой буквы. Такой Друг, который не предаст меня никогда и не при каких обстоятельствах. Такой дружбой надо дорожить изо всех сил.
Но, увы, меня как будто надирает постоянно портить наши отношения всякий раз, когда общение наконец-то налаживается. Да, да, ссора по поводу Тины была не последней, и не самой тяжёлой ссорой, возникшей между нами. И мне ещё придётся испытать на себе праведный гнев Райли, едва не схлопотав от неё по морде. Но я опять забегаю вперёд. До этих малоприятных событий, почти разрушивших, по моей вине, нашу спокойную обитель, произошла одна интересная и крайне опасная вылазка, которая вполне могла бы стать для нас последней.
Итак, я в очередной раз навестил Тину, принеся ей ужин. Но теперь она не приступила к еде, как обычно. Вместо этого, она как-то странно надулась, нахохлилась, подбирая в уме правильные слова для серьёзного разговора.
Мне было трудно отринуть облик маленькой девочки, вводящий меня в умиление и настраивающий на отеческую заботу. Но со временем я уже научился глядеть сквозь него, видя за этими детскими чертами образ матёрого, отчаянного изгнанника, которому удалось выжить даже в этом худощавом тельце. Для подобного подвига действительно требовались героическая отвага, чудовищная воля и колоссальный опыт. Понятно, что я по сравнению с этой 'девочкой' был даже не мышью, а, наверное, жалким тараканом, ведь я бы не смог пережить и малой толики того, что вынесла она.