Тенебрариум
Шрифт:
— Вот как? И чем будешь платить?
— Для начала, услугой. В походе до Апологетики вам потребуется проводник.
— Не смеши меня, милая. Путь в Апологетику знает каждый изгнанник. Или ты считаешь, что я не способна его преодолеть?
— Ты — сильная и опытная изгнанница. Лучшая из нас. Для тебя этот путь будет простым. Но не для Писателя. Ты угробишь его, если поведёшь туда.
— Значит, ты сомневаешься, что я смогу довести Писателя до Апологетики?
— Не сомневаюсь. Знаю. Пожалуйста, не сердись на меня. Дело вовсе не в тебе.
— А в чём?!
— Ты
— Ну да. А как ещё? Это самый простой и короткий путь. Все по нему ходят. Столько изгнанников, нашедших Суфир-Акиль, уже по нему прошло…
— Вот именно, изгнанников. А не людей.
— А какая разница? Тела-то одинаковые.
— Тела. Но не разум. Если ты поведёшь Писателя по «тропе блудных детей» — он умрёт.
— Да с чего ты это взяла?
— Я сама видела. Однажды, сулариты поймали человека — одного из последних мародёров, и повели его к Латуриэлю. Тот собирался принести его в жертву Хо. Но на «тропе блудных детей» человек внезапно умер от чудовищного головного кровоизлияния. Я думаю, что район Апологетики защищён от проникновения людей. Изгнанники безболезненно минуют тропу лишь потому, что их разум работает на другой частоте, не свойственной людям. В этом и заключается проблема. Писателю не пройти в Апологетику.
— А как же мне тогда быть? — озадаченно спросил я. — Может, есть какой-то иной путь?
— Есть. Если идти не по поверхности, — ответила Тина.
— Подземный ход? — нахмурилась Райли. — Это же гораздо опаснее.
— И длиннее, — согласилась девочка. — Зато мозги Писателя не расплавятся.
— Хм-м… Ну и когда ты собираешься туда выдвигаться?
— Всё зависит от вас. Когда будете готовы — только скажите, и я вас проведу. Надеюсь, до холодов вы это дело не затянете?
— Нет, конечно.
— Тогда порядок. А я пока поживу на фабрике.
— От, чёрт, — Райли насторожилась.
— Что такое?
— Так, давайте быстрее, быстрее…
— Да в чём дело?
Она указала в сторону отдалённых домов, которые постепенно растворялись в туманной завесе.
— Блин, опять этот туман, — проворчал я. — А что в нём такого?
— Ты серьёзно? — покосилась Тина. — Не знаешь?
— Шевелитесь же!
Мы добежали до поворота на Арсеньева. Райли, словно пьяную, занесло в сторону, и она оперлась на забор. Тина остановилась отдышаться, и сгорбилась, уперев руки в колени. Обе были уже на пределе.
— Как не вовремя, — хозяйка проползла немного по забору, оттолкнулась от него рукой, и пошатнулась, удерживая равновесие, после чего, неуверенно, пошагала дальше. Ноги её заплетались одна за другую.
— Идём, Тинка, не отставай! — скомандовал я.
Тина сделала несколько шагов и упала.
— Ты чего?! Гос-споди… Поднимайся скорее!
Она сделала попытку подняться, но не смогла. Постоянно оглядываясь на приближающийся туман, я начал её поднимать.
— Тина! Ну же! Ещё немного осталось!
— Я не могу… Не получается… Наверное, придётся мне остаться здесь.
— Нет уж! — я поднял её на руки, и, как смог, поспешил за движущейся зигзагами Райли.
На последних каплях
Немного передохнув, я сначала отнёс Тину в гараж, а затем помог Райли добраться до спальни. В голове крутился один и тот же вопрос — почему в моих снах Хо постоянно просит меня пройти через туман? Для чего, если этот туман так опасен? Или речь идёт о каком-то другом тумане? Тогда о каком? В самом начале своих злоключений мне уже довелось побродить среди тумана. Но я ничего в нём не нашёл, кроме холода и сырости. Зачем же мне туда возвращаться?
Изгнанники почему-то очень боятся попасть в него. Говорят, что туман смертельно опасен. Называют его «дыханием эндлкрона». Я пытался выяснить, что же в нём такого опасного? Но никто мне не ответил. Никто просто этого не знал. Просто боялись его и всё. Как бы там ни было, прежде чем лезть в этот туман, нужно сперва во всём хорошенько разобраться. Поспешные решения здесь не уместны.
Сидя в кресле, в котором обычно отдыхала Райли, я дополнял свои записи в дневнике. Давненько я за него не брался. В схеме добавились «ТИНА» и «ФЛИНТ». Хотелось записать хронику последних событий, но головная боль не давала сосредоточиться. Голова болела с того момента, когда меня ударили, но постоянное напряжение, в котором я пребывал последние дни, как-то отвлекало от этого, отводя боль на второй план. Я лишь чувствовал, что в какие-то моменты голова начинала болеть сильнее, а в какие-то — немного успокаивалась. Но болеть не прекращала.
Сейчас, когда все острые проблемы и напряжения остались позади, головная боль стала замыкать сознание на себе, и избавиться от неё было уже невозможно. Всё что я мог сделать теперь — это тереть себе виски.
Райли поднялась с кровати и подошла ко мне.
— У тебя всё хорошо? — спросила она.
— Голова болит. У тебя есть какие-нибудь лекарства от головной боли?
— Нет.
— Так я и думал. Если не пройдёт, придётся завтра аптеку искать. Здесь есть поблизости аптеки?
— Не надо ничего искать. Сейчас вылечу, — она подошла ко мне сзади, и поднесла руки к голове, не дотрагиваясь до волос.
— Ты чего собираешься делать?
— Вы, люди, не умеете пользоваться собственной энергией. Восемьдесят процентов ваших болячек легко лечатся именно ей. — Райли начала делать руками круговые движения, и я почувствовал, как от её ладоней идёт ощутимое, мягкое тепло. — Нужно просто её правильно распределить, и направить в нужные русла. Спазм сосудов — напрямую зависит от нервной системы. Стоит лишь грамотно отрегулировать приток энергии к нервным волокнам, и блокада будет снята, давление стабилизируется, кровообращение нормализуется. Сейчас тебе полегчает.