Тенебрариум

Raptor

Она не ответила. Взяв мазь, я осторожно задрал футболку у неё на спине, и стал тихонько смазывать края уже почти зажившей раны.

— Швы, наверное, уже пора снимать. Как ты думаешь?

Опять никакого ответа. Только сопение в подушку. Более не пытаясь завязать с ней разговор, я закончил обрабатывать рану, и, убрав тюбик с мазью, сел рядом с кроватью, на стул. Райли сильно обижена на меня. И, вдобавок ко всему, очень зла. Нужно выждать момент, когда её гнев схлынет, и она будет способна вести спокойный диалог. Как бы там ни было, про Тину тоже нельзя забывать. Надежда на то, что

Райли отойдёт и изменит своё решение — чрезвычайно ничтожна. Она выгонит её. Причём не только из дома, но и с территории. А это, в данный момент, равносильно смертному приговору. Тина ещё с трудом передвигается. Для выздоровления ей требуются лекарства и покой. Как же мне уговорить Райли сжалиться над Тиной?

Пока я думал, хозяйка отдохнула, и поднялась с кровати. Всё так же сердито сопя, она схватила нож, и пошла на выход. Внутри у меня всё оборвалось.

— Эй, ты куда?!

Никакого ответа. Только быстрый топот ног, спускающихся по лестнице.

— Райли! Не смей!

Я бросился вдогонку. Догнал её уже в прихожей, и схватил за руку, сжимающую рукоять ножа.

— Не делай этого, прошу тебя!

— Да отвяжись ты! — она вырвала руку. — Не трону я твою крысу. До завтра не трону. Хотя вас обоих следовало бы на ленты порезать.

— Тогда зачем тебе нож?

— Пойду, пройдусь. Не могу сидеть на месте. Внутри всё кипит. Может быть прогулка поможет мне немного успокоиться.

— Но тебе ещё рано выходить из дома! Ты до конца не оправилась от ран! Это может быть слишком опасно!

— Мне надоело сидеть дома! И у меня уже достаточно сил, чтобы гулять за его пределами, — она развернулась и вышла во двор.

— Тогда я пойду с тобой! — бросился я за ней.

— Не зли меня, Писатель, дай мне побыть одной! А то я за себя не ручаюсь! — с этими словами Райли выскочила за ворота.

— Вот, чёрт! — я постоял немного посреди двора, и направился к гаражу.

Отперев дверь, нос к носу столкнулся с Тиной.

— А ты куда собралась?

— Выпусти меня, Писатель. Я ухожу.

— Куда уходишь?!

— Не знаю. Без разницы.

— Но ведь Райли разрешила тебе остаться до завтра.

— Да. Но зачем её раздражать? Она права. Не место мне здесь.

— Так, подожди, стой, — я взял её за руку, подвёл к скамеечке возле тропинки, и усадил. — Давай посидим, спокойно поговорим, и решим, что нам делать.

— Тут нечего решать. Я благодарна тебе, Писатель, за то, что ты мне помог. И мне грустно, что я не смогла помочь тебе. Возможно, у меня ещё получится это сделать. Но шансы мои не велики.

— Вот поэтому ты и не должна уходить. Хотя бы до завтра, — я сел с ней рядом.

— А что это решит?

— Ты полежишь, отдохнёшь. Ну а за это время Райли, может быть, отойдёт, и мне удастся уговорить её оставить тебя ещё хотя бы на парочку дней.

— Как ты будешь её уговаривать? Опять ложью? Писатель, 7-37 доверилась тебе, а ты её обманул. У изгнанников с этим строго. Ей будет трудно тебя простить.

— И всё-таки я надеюсь на её милость. Райли очень крутая и категоричная. Но в её душе есть доброта. И я обязательно достучусь до неё.

— Ты смог обмануть её. Но не пытайся обмануть себя, — Тина трогательно

склонила головку мне на плечо.

Этот жест не был признаком ласки. Просто сказывалась серьёзная нехватка энергии.

— Не переживай за меня Писатель. Ты сделал всё, что мог.

— Нет! Ещё не сделал.

— Ты уже подарил мне несколько дней жизни. Это странный, но прекрасный поступок. Нетипичный для нашего мира.

— И я не дам тебе погибнуть. Как там было у Экзюпери? «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил»…

— Он Апологет?

— Кто, Экзюпери?

— Ну да.

— Нет. Он писатель.

— Как и ты?

— Ну-у, вообще-то мне до него далеко.

— А если он не Апологет, зачем тебе следовать его указаниям?

— Для меня достаточно того, чтобы это указание было мудрым. Даже если оно не апологетическое.

Тина больше ничего не сказала. Поджав ноги, она легла, съёжившись, как замёрзший котёнок, и положив голову мне на колени. Она пыталась воспользоваться последними минутами покоя, чтобы накопить хотя бы крупицу дополнительной энергии. Я чувствовал это, и сердце моё сжималось от жалости. В то же время, я всё сильнее начинал переживать за Райли, которая отсутствовала уже подозрительно долго. Убежав такой взвинченной, она могла попасть в беду. Пока я думал, что мне делать: бежать на поиски Райли, или остаться с Тиной, девочка вздрогнула, словно в дрёме, и поднялась, подслеповато помаргивая.

— 7-37 возвращается.

— А? — не понял я.

Дверь на воротах распахнулась от сильного пинка, и во двор влетела разъярённая Райли. Прогулка ей не помогла. Она была ещё злее, чем до ухода. Казалось, что хозяйка вот-вот изрыгнёт пламя. Не обращая на нас внимания, она проскочила до дома, едва ли не вприпрыжку.

— Что случилось? — я кинулся за ней, догнав только на лестнице.

— Что случилось, что случилось, — хозяйка проскочила в комнату, и, схватив свою «кобуру», начала быстро крепить её к поясу. — Что и ожидала. То и случилось.

— Что ожидала? — не унимался я.

— Флинт, с-скотина, — Райли поочерёдно закрепила застёжки ножен на бёдрах. — Осваивает территорию тринадцатого.

— Не может быть. Он же обещал!

— Обеща-ал, — передразнила девушка. — А ты поверил. Но не я. Сейчас я ему устрою…

С этими словами она помчалась обратно к выходу. Вся её ярость, кипевшая по отношению к нам, готова была выплеснуться на «удачно» подвернувшегося Флинта.

— Погоди! — я схватил мачете, и бросился в погоню.

Во дворе ко мне подскочила Тина.

— Что происходит?

— Полная задница! Флинт забрался на спорную территорию, и Райли собирается его прогнать. Ей нужно помочь. Она ещё слишком слабая. Одной, в таком состоянии, ей Флинта не одолеть. Я иду с ней, а ты жди меня тут, хорошо?

— Нет. Я иду с тобой, — подобрав один из бандитских ножей, валяющихся неподалёку от трупов их бывших хозяев, Тинка поспешила следом за мной.

Догнать Райли было непросто. Подогреваемая яростью, она двигалась очень быстро. А мы с Тиной отставали, поскольку последней приходилось делать остановки через каждые полсотни метров, чтобы немного передохнуть. Не команда, а сплошное горе.