Тенебрариум
Шрифт:
— Так придумай что-нибудь! Ты же умница!
— Ничего уже не придумаешь. Кххх! Я и так сбросила м-максимум энергии с сердечного, лёгочного, почечного и м-мозгового сегментов. Кх-кх! Оставила только необходимый минимум. Стала почти овощем. Кххх! Но мощности для восстановления всё равно не хватило. Будем реалистами. Кажется, я проиграла.
— Ну нет, Райли, нет. Это ты зря. Это ты очень зря! Нельзя, нельзя сдаваться!
— Хватит, Писатель, — она облизнула почерневшие губы. — Послушай меня хотя бы сейчас. Кх-кх-х! Возьми ай-талук. Он очень дорог. Кх-кх! Он укроет тебя
— Я не буду трогать твой ай-талук!
— Нет, ты его возьмёшь! Не будь идиотом, Писатель… Кх-х-х! Ты не идиот. Я знаю… Как только я… В общем… Пойдёшь. М-м-м-м… Пойдёшь к Флинту. Он уважает тебя. Кх-х! Не уверена, что поможет… Но хотя бы… Хотя бы не убьёт. За ай-талук, возможно… Возможно проводит в Аполо… В Аполог…
— Райли, не надо. Не трать свои драгоценные силы, прошу. Отдыхай, — я тихонько погладил её по голове. — Прости меня. Это я втянул тебя в эту историю. Из-за меня ты теперь при смерти. Зачем я только появился в твоей жизни?
— Ты — это лучшее, что у меня было… — я почувствовал, как холодные пальцы легонечко сжали мою руку.
— Живи, пожалуйста. Я готов на всё, лишь бы ты жила.
— Не знаю… Кх-х! Пост… Постараюсь. В-возможно если п-пережи… Если переживу эту ночь… То буду жить. Кх-х!
Она ещё пару раз открыла рот, как выброшенная на берег рыба, но уже не смогла произнести ни единого слова. Это был предел.
— Всё. Отдыхай. Если что потребуется — я здесь. Я рядом.
Не выпуская её руки, я лёг на матрас, и погрузился в тяжёлые думы.
Я ещё никогда не терял друзей. Точнее, бывало, конечно, что с кем-то мы переставали общаться, но это совсем другое. Когда же друг уходит вот так, умирая буквально на твоих руках — подобная потеря просто невыносима. И знаете, что самое страшное в таком положении? Это беспомощность. Когда ты не знаешь, чем облегчить страдания умирающего друга, как ему помочь? И в итоге приходится мириться с жутким, леденящим кровь пониманием того, что ты, в общем-то, и не можешь уже ничего предпринять. Вообще ничего. Ты можешь только сидеть, и смотреть, как дорогое тебе существо потихоньку угасает. Это ужасно. Это несправедливо и жестоко. Я всецело ощутил, каково приходится людям, дежурящим у постели безнадёжно больных близких. Что и говорить? Потеря Райли стала для меня полнейшей неожиданностью. До этого я пребывал в каком-то блаженном заблуждении, словно ребёнок, верящий, что его родители будут жить вечно. Даже и представить себе не мог, что она может вот так просто погибнуть. Считал её непобедимой, всезнающей и всемогущей. И даже на начальных этапах нашего общения был всё-таки уверен, что она меня не оставит одного в этом городе. Каким же легкомысленным я был.
Ближе к утру, я всё ещё старался отгонять от себя траурные мысли, хотя здравый смысл всё упорнее заставлял меня смириться с неизбежностью. Что же мне теперь делать? Придётся идти к Флинту. Это, конечно, не Райли. Цацкаться и нянчиться он со мной не будет, но, прибившись к нему
С этими мыслями я продолжал лежать в темноте, таращась в чёрную дыру потолка, и не выпуская безжизненную руку своей самой лучшей подруги.
ЧАСТЬ-13. ТИНА
Утром Райли не стало. Синее солнце неестественно заливало улицу, создавая эффект светофильтра, который обычно используют в кино, чтобы показать «светлую» ночь. Кто-то протяжно провыл вдалеке, словно прощаясь.
Мы стояли возле свежей могилы, выкопанной во дворе дома. Я, Котя, Флинт и Водзорд.
— О, природа, — вздохнул отшельник. — Она была такой перспективной. Печально терять столь уникальный образец.
— Да какая разница? Если бы её не убил Грязный Гарри, то убил бы я, — ответил Флинт.
— Что ты мелешь? — осадил его я.
— А что? Я всегда говорю то, что думаю.
— И становишься похожим на Грязного Гарри.
— Ну, ты уж загнул, Писатель. И вовсе я не такой. Изгнанники иногда погибают, такое случается. Сегодня она, завтра, может быть, я.
— Просто признай, что сморозил глупость.
Мы замолчали.
На могиле вдруг распустились большие, яркие цветы, которые тут же завяли и отвалились от стеблей. Сверху прилетела арбалетная стрела с двумя парами пчелиных крылышек. Она погудела сначала надо мной, потом над Флинтом. Тот отмахнулся.
— Да отвяжись ты.
— Неисповедимы пути природы нашей! — поповским тоном изрёк Водзорд. — И все мы в ней, аки капли росы на шаткой травинке.
— Сдавайся плазме. Пройди через туман, — прозвучал чей-то клокочущий голос.
На мои плечи легла пара чёрных когтистых рук с длинными пальцами. Я попытался обернуться, но руки тут же усилили захват, не давая возможности двигаться.
— Не нужно.
— Ты ещё кто?! — воскликнул я.
— Ты знаешь.
— Хо?
— Угадал.
— Почему ты меня держишь?
— Хочу, чтобы ты подождал.
— Я не могу ждать.
— А придётся. Твоё рвение не должно ставить проект под угрозу.
— Что мне до твоего проекта? Я просто хочу выжить.
— Пока что другого от тебя и не требуется.
— Ты не понимаешь меня, Хо. Без Райли я всё потерял, для меня всё пропало.
— Не драматизируй всё так, Писатель. Ведь это не её имя вышло из холодных волн Карского моря. А значит, пока ещё ничего не пропало.
— Что мне до твоих непонятных метафор? В них нет ни смысла, ни помощи. Доселе, одна лишь Райли мне помогала. Теперь, когда её нет, я не знаю, что мне делать.
— Ты думаешь, что для спасения тебе нужна Райли?
— Мне без неё очень плохо.
— То есть, если бы она жила — ты бы ответственнее относился к проекту?
— Я бы всё за неё отдал.
— Значит, придётся возвращать её в проект.
— Как? Ты что, можешь воскресить её?
— Нет, конечно. Но в моей власти не убивать её…
— Я не понимаю.
Мой взгляд упал на могильный холмик, и я увидел, что с него упал камешек. Потом ещё один. Земля в том месте начала осыпааться.