Тень
Шрифт:
Чтобы укрыться от сильного ливня, они остановились на утесе в пещере, пол которой был усыпан гладкими белыми камешками. Дрейк тяжело опустился и звучно выдохнул, намекая, что он сегодня уже прекрасно потрудился и доводить себя до изнеможения не собирается. Луп быстро раскопал камешки и вытащил похороненные под ними кости, нежно погладив их узловатыми пальцами.
— Это кости дрейков, — пояснил он. — Не драконов, а маленьких дрейков. Неудивительно, что он принес нас именно сюда. Старое гнездо дрейков, вот это вот, о да!
— Мы как-то уж слишком доверяем Кейсу, — произнес Эрик,
— Он нас не оставит. Хороший старый дрейк, — похвалил Луп, погладив умаявшегося зверя по чешуйчатой голове.
Тот дернулся, издав странный звук, больше похожий на храп утомленного старика, чем на кошачье мурлыканье, однако он явно выражал удовольствие.
— А вообще-то странно это, — задумчиво произнес Луп. — По поведению нашего дрейка не похоже, чтобы его приручали люди, но он совершенно не дикий. Забавный зверек! Интересно, может, какой-нибудь маг влез к нему в голову и немного подправил мозги…
Луп вгляделся в большие выпуклые глаза дрейка, похожие на драгоценные камни, и прищурился, словно пытаясь прочесть сделанные мелким шрифтом надписи, оставленные кем-то в глубине. Кейс бесстрастно и терпеливо смотрел на него в ответ.
— И скольких дрейков тебе доводилось видеть? — поинтересовался иномирец.
— Это первый! И он мне нравится, — ухмыльнулся Луп, а затем предложил старые кости Кейсу: — Проголодался?
Кейс с интересом принюхался к угощению, затем взял одну из костей поменьше в рот и задумчиво захрупал ею на всю пещеру.
— Так дрейки обмениваются воспоминаниями, поедая части тел друг друга, — пояснил Луп, похлопав Кейса по округлому боку. — Когда двое встречаются, они дадут друг другу по чешуйке и съедят их, чтобы узнать о новом товарище как можно больше. Для дрейков это как очень долгий разговор по душам. Кейсу откроется многое из того, что было известно его давно почившему сородичу, как только наш приятель переварит его кости. Старый дрейк приполз сюда, зная, что умирает. Он предвидел, что кто-то из его сородичей придет сюда однажды и найдет его — то бишь я так думаю. Замечательная древняя раса, дрейки, о да, еще бы! Даже если они иногда жрут дорогие ожерелья.
— У Архи есть один в клетке, — вспомнила Азиель, нарушив наконец скорбное молчание, которое она хранила с самого начала путешествия.
Эрик подозревал, что это была своеобразная месть за то, что Луп напросился в их компанию.
— И что он с ним делает? — с интересом спросил Луп.
— Да ничего. Он просто сидит там, — ответила девушка.
— Удивительный человек. Все-таки в мире на его вкус слишком мало клеток. Видимо, поэтому он и поспешил столько народу упрятать под землю, а? Это тоже своего рода клетка, которая к тому же никогда не открывается. Как по заказу, воплощение всех его мечтаний, девочка. И часть тебя это прекрасно знает.
Азиель покраснела, но ничего не ответила.
Той ночью они крепко спали, прижавшись к Кейсу
Примерно через час или два Эрика разбудил громкий вопль боевого мага — похоже, та же самая стая опять пыталась разыскать его в надежде на новый приказ. К немалому своему удивлению, он обнаружил, что Азиель во сне положила голову ему на плечо. Она испытывала их терпение многочисленными жалобами, что ей нужна горячая ванна, нормальная еда, что у нее все болит и ноет. Эрик подозревал, что на ее языке это означает «Мне страшно». Только когда он начал рассказывать девушке сказки Иномирья про Златовласку и Белоснежку, она наконец успокоилась. Впрочем, Луп слушал с не меньшим интересом.
Эрик посмотрел на утомленное личико, в котором восточные черты изысканно переплетались с европейскими. Он не мог не признать, что девушка очень красива. Он представил, как срывает с нее платье, пока она жалуется и хнычет…
По ожерелью пробежал тусклый блик. Лицо Азиель исказилось от боли, когда блик превратился во вспышку. Она застонала во сне, вскрикнула и села, хватая ртом воздух. Луп и дрейк даже не шевельнулись.
— Все в порядке? — спросил Эрик.
Девушка обнаружила, что во сне прислонилась к нему. Вряд ли она удивилась бы больше, обнаружив рядом Мучителя.
— Не смей прикасаться ко мне! — яростно прошептала она.
— А зачем мне к тебе прикасаться? Меня это не интересует, — быстро солгал Эрик.
Азиель нахмурилась:
— А почему?..
— Что?!
— Я хочу сказать: тебе, разумеется, нельзя этого делать. Но тебе дозволено… желать.
Он расхохотался.
Девушка схватилась за ожерелье, надеясь оторвать его от своей кожи.
— Я жалею, что подняла его. Меня снова мучают плохие сны.
— Какие сны? В них есть Тень?
— В этот раз она душила меня огромной цепью. И все время говорила, что ей необходимо поднять гору, но я не позволяю. И она не смогла бы сделать этого, пока я жива. — Азиель содрогнулась. — Там было еще много чего, но я не хочу думать об этом.
— Может, рассказать тебе еще одну историю?
Ее лицо озарилось предвкушением, но, спохватившись, девушка с деланым равнодушием пожала плечами:
— Как хочешь. Две предыдущие были не ахти.
— Посмотрим, может, в этот раз мне больше повезет. Я расскажу тебе сказку, которую написал не так давно, она называется «Джек и бобовый стебель»…
Он не успел добраться даже до середины, когда Азиель погрузилась в сон и опять прислонилась к нему. Эрик ласково убрал с ее щеки выбившийся локон, гадая, почему испытывает такое острое желание заботиться о дочери законченного мерзавца, тирана, который подмял под себя почти весь мир.
Они поднялись рано утром и снова тронулись в путь, тут же попав в поток ледяного ветра. Мерное покачивание крыльев дрейка напоминало движения весел в уключинах. Порой Эрику казалось, что он по-прежнему в башне, смотрит на макет Левааля. Под ними воды реки обрушивались водопадом в широкое озеро с такой чистой водой, что даже отсюда можно было разглядеть огромных рыб, лениво шныряющих у поверхности.