Тень
Шрифт:
— Вьин отправился в свою кузницу, — напевно произнесла рыжая.
— Как и Цзи-Цу, — произнесла другая, придвинувшись ближе, как будто они обе соперничали друг с другом, пытаясь привлечь его внимание. — Я была как раз под ними. Ее ноги слишком быстро переступали по камню. Нельзя подняться и посмотреть на нее. Она запрещает. Большинство из них запрещают это.
Эрик произнес:
— Кузницы… Что это значит?
— Ты пилигрим! — воскликнула голубоволосая Инвия.
— Да. А теперь вы ответите на мой вопрос? Что будет, если другие
— Мы не говорим об этом, — отрезала рыжая. — Ходячим незачем знать о таких вещах.
— Кузницы — это место, где драконы создают всякие штуковины, да?
— Ну конечно, они создают, — произнесла голубоволосая, словно это было само собой разумеющимся. — Глупый ходячий!
— Тебя ищут бьяскхан! — произнесла вторая. Эрик понял, что это свистящее слово означает боевых магов. — Мы их не любим.
— Я тоже. А что именно будут делать драконы?
— Они торопятся, — сказала рыжая.
— У тебя странный дрейк, — настаивала вторая. — На нем тоже есть прикосновение Вьина. Мы будем наблюдать за вами. Это интересно. Мы…
Услышав шаги Лупа, Инвии вспорхнули и вскоре растворились вдали, взмахивая белоснежными крыльями. Луп, потрясенный, с раскрытым ртом уставился на Эрика, молча ожидая объяснения.
— У тебя такой вид, словно ты мой папочка, а я вломился в дом пьяным, да еще и притащил с собой двух странных девочек, — со смехом произнес Эрик.
— Обгорелый хрен Инферно! — выдал Луп. — Почему они тебя не убили?!
— Мне самому интересно. Поэтому я спросил их, есть ли на мне Метка. Они сказали — нет. — Эрик нахмурился. — А потом я почему-то начал с ними спорить.
Луп пустил струю через край уступа в сплошное море тумана.
— Надеюсь, тебе хватило ума ни о чем им не рассказывать?
— Что-то вроде того.
Луп внимательно выслушал пересказ разговора с Инвиями, но сказал лишь:
— Ложись спать, мальчик. Завтра предстоит еще один долгий день. Вскоре вдали покажется замок, если ты по-прежнему уверен, что нам стоит туда идти.
И на следующий вечер — Инвии весь день преследовали их, будто играя высоко в облаках в догонялки, — путешественники разбили лагерь на высоком уступе с видом на сияющий белоснежный замок, словно отражающий лучи солнца.
На один краткий миг, когда они стояли, глядя на массивное строение с уступа, свет, от которого Эрик болезненно щурился, сыграл странную шутку — как будто огромное здание двинулось с места, как беспокойно спящий человек.
Луп повернулся к пилигриму, пристально посмотрел на него и произнес:
— Я тоже заметил, парень. Я тоже заметил.
Глава 26
Спасительница воина
Шарфи не снимал руку с рукояти ножа. Он наблюдал за спящим Анфеном — хотя слово «спящий» едва ли было приемлемым — скорее нужно было сказать: наблюдал за живым трупом. Отощавший, изголодавшийся, Анфен дышал так слабо, что грудная клетка
Наконец пришла пора принимать решение. Часть его подло убеждала: «Воткни в него нож. Забери прекрасный доспех, оружие. В конце концов, именно они способны пропустить человека в тишь, чем бы она ни была на самом деле. Я смогу махать мечом ничуть не хуже его. По крайней мере, почти так же хорошо…»
Это почти как прирезать друга на поле боя, который сидит с распоротым животом, собирая кишки на коленях, все равно с такими повреждениями ему не прожить и пары часов. Может, в глубине души Анфен даже будет благодарен за освобождение. Тот Шарфи, который много лет назад сражался на войне, не помедлил бы. Если он доберется до города — если, конечно, еще остались свободные, независимые города, в которых можно нормально жить, — то первым делом продаст эти волшебные игрушки и, наверное, сможет неплохо устроиться. Неплохо устроиться?.. Да он, скорее всего, сможет на вырученные деньги купить весь город! Мэры с себя последние штаны снимут, лишь бы заполучить этот доспех!
Выбор, вечный выбор…
Сегодня они продолжили долгий марш в никуда, останавливаясь отдохнуть в тех же самых местах, из которых ушли всего четыре дня назад. И в тот момент искушение убить Анфена было ничуть не слабее нынешнего. Они описали огромный круг по вражеской территории, и все время по бездорожью, избегая даже оленьих троп. Преодолели не один холм, склоны которого были покрыты предательски осыпающимся гравием и испещрены ямами и норами. Анфен, больной, явно умирающий от голода, ни разу даже не попытался объяснить, что они делают, куда идут, откуда взялся этот странный шрам у него на шее, из которого то и дело сочилась кровь. Он шел по всей шее, даже на затылке, как будто бывшему разбойнику не так давно вообще отрубили голову!
Иногда, нарушая молчание, Анфен начинал метаться и нести чушь, которая по большей части действительно была бредом больного. О том, что его спасительница непременно появится снова. Она скажет, что им делать дальше. Она сможет то, это и вообще все на свете.
Шарфи пригнулся и уже был близок к тому, чтобы вогнать нож в грудь Анфена, когда тот неожиданно застонал и пошевелился. «Дерьмо», — подумал он, сделав шаг назад, а затем сошел с дороги и пристроился к дереву по маленьким делам.
Анфен сел, обнял колени и начал раскачиваться вперед и назад, как смертельно больной человек.
— Я не должен слишком часто возвращать нас туда, — пробормотал он хриплым, как карканье ворона, голосом. — Мы не должны вмешиваться в ход событий.
— Куда? — хмуро уточнил Шарфи.
— В тишь.
— Ага. В тишь. Я так и подумал, что ты об этом, — произнес Шарфи, стряхнув капли со своего петушка. — Ну и… как именно работает этот доспех? Ты просто думаешь о тиши — и оп! Ты уже там? Вот так? Почему ты отказываешься рассказать мне об этом? Я же не собираюсь его с тебя стаскивать.