Тень ведьмы

Нестеренко Евгений

Мария тоже соскучилась по дому — за все это время она ни разу не виделась с родными. Из замка девушек не отпускали, а родственникам приехать сюда было бы просто немыслимо. Теперь, когда появилась возможность выбраться домой, желание осуществить эту возможность разгорелось с еще большей силой. Северное крыло замка неожиданно превратилось в гудящий улей. Девушки нервничали, шумели, готовясь к предстоящим экзаменам и возвращению в родные места.

Мария по поводу экзаменов не особенно беспокоилась.

Она знала, что все должны сдать их успешно, потому как всех неуспевающих отчислили еще заранее, на первом этапе обучения. Она просто ждала, когда сможет попасть домой.

— Наконец-то ваши хлопоты закончились! — поздравил графиню герцог. Обучение фрейлин завершено, и вы можете отдохнуть.

— От чего мне отдыхать? — подивилась графиня. — Я вроде бы их воспитанием и обучением не занималась…

— Ну как же, — настаивал герцог, — все-таки такая ответственность! Куда вы их теперь направите?

Графиня посмотрела на герцога.

— Разумеется, домой. Ведь они почти год не виделись с родными.

— А затем?

— Пока они будут отдыхать, я разошлю запросы по знакомым феодалам и ко двору. Как только наберется нужное число заявок, я пошлю за новоиспеченными фрейлинами.

— От меня можете принять заказ прямо сейчас, — улыбнулся герцог. — Недавно получил от родственницы письмо, в котором она просила меня похлопотать насчет двух девушек-фрейлин лично для нее.

Графиня поморщилась.

— Хорошо, я подумаю, — ответила она. — Неужели вы до сих пор сердитесь на меня за тот инцидент с маркизом? — спросил герцог.

После того случая, когда маркиз Инсуэльский попытался увезти девушку, графиня больше месяца не общалась с герцогом. «Для меня не так важна эта фрейлина, — говорила графиня, — для меня важен тот факт, что вы, во-первых, привезли сюда этого маркиза, а во-вторых, не вмешались, когда он начал вести себя как свинья. Это предательство, да-да именно предательство. Самая большая подлость, на которую способен человек. Я не люблю предателей. Человек, предавший меня даже в малом, точно так же поступит и в более тяжелом положении. Поэтому свое окружение я подбираю из людей исключительно мне преданных, вы обратили на это внимание?»

— Нет, Владимир, — ответила графиня, — я более не сержусь. Но и прежнего доверия у меня к вам нет. Впрочем, это не помешает нам сохранить дружеские отношения. В принципе.

Герцог с досадой топнул ногой.

— Ну скажите, что я должен сделать, чтобы искупить свою вину? Что мне такого сделать?!

Графиня пристально посмотрела герцогу в глаза.

— Вы должны пройти Испытание, — сказала она.

— Какое испытание? Говорите! — выдохнул герцог.

Графиня загадочно улыбнулась.

— Не так скоро. Я скажу вам, когда

придет время. Так вы даете свое согласие?

— Даю! Только скажите хоть, в чем оно заключается, это ваше испытание.

— Видите ли, Владимир, — насмешливо сказала графиня, — как раз одним из этапов Испытания является условие, что вы не будете до последнего момента всего знать…

Экзамены, как и ожидала Мария, прошли успешно. Ни Ярослав, ни балетмейстер, ни госпожа Глория, ни даже пузатый Оак не задавали каверзных вопросов и были настроены благожелательно и снисходительно. Господин Оак даже шутил.

«Ну ясно, — говорила Марии Марта, — если они нас завалят, то это будет означать, что они же сами и виноваты — учили, выходит, плохо. Госпожа графиня их за это по головке не погладит…»

А потом был праздничный ужин. Столы накрыли необычайно пышно. Сыпались поздравления, звучали тосты. И даже графиня ненадолго посетила их, поздравив и пожелав успехов в дальнейшей жизни.

— Вам повезло, как никому другому, — сказала графиня, держа в руке изысканнейший фужер из чистого горного хрусталя, наполненный рубиновым вином. — Вы избранные. Вам суждено узреть улыбку Судьбы.

И графиня опустошила фужер.

Марии не сиделось за столом. Она тихонько выскользнула из-за стола и прошла по длинному коридору в библиотеку.

Старый библиотекарь сидел там, по-видимому, уже давно. Перед ним стояла пустая тарелка и небольшой графин с вином. Увидев Марию, он добродушно, но как-то печально улыбнулся.

Марию вдруг охватила такая жалость к этому одиноко сидящему старику, что она с трудом сдержала слезы.

— А что ж вы тут один сидите? — спросила она его дрогнувшим голосом. — Там все веселятся…

Ярослав махнул рукой.

— Веселиться — удел молодых, да, молодых. У меня же от такого шума только голова болеть начинает. Или ты думаешь, что я голодным останусь? Так я уже поел, мне вот приносили, — он указал на стол. — А я вдобавок, — он подмигнул, — достал из своих секретных запасов бутылочку старого вина. «Кровь Дракона», он отпил небольшой глоток и прищурился. — Это бесценная жидкость всего лишь вдвое моложе меня…

Ярослав посмотрел на Марию и спохватился.

— Что-то я заболтался, вместо того, чтобы тебя поздравить, — сказал он ласково. — У тебя ведь сегодня праздник!

— Праздник, а отчего-то невесело, — пожаловалась Мария.

— Это ничего, это правильно. Ведь праздники были придуманы людьми для того, чтобы скрасить печаль, позолотить эту пилюлю. Каждый праздник — словно веха на жизненном пути, он говорит и о том, что немало уже пройдено, и в то же время о том, что путь близится к завершению…

Ярослав отпил вина.