Тень прошлого

Датана Ренью

Серые, местами сколотые ступени как бешеные мелькали под ногами. В мозгу билась единственная мысль: только бы успеть, только бы добежать до выхода раньше, чем Лар и Айзерс перебудят весь замок. Если Весслар всё-таки держал горничную и садовника, то где вероятность, что это его единственные слуги? Всё-таки я не стала бы напропалую верить рассказам Миалейн. Перед глазами уже мелькала узорчатая металлическая дверь, когда наверху раздался душераздирающий скрежет и преисполненный злобы сдавленный крик. Я неудачно затормозила, схватившись за широкие перила, и вывихнула плечо. Партеграт выскользнул из ладони, и, звякнув, остался лежать на ступени. Я тихо выругалась, подняла его и повертела в руке. Обычная монета среднего достоинства, серебряный кружок с изображением

пшеничного колоса, ничего необычного или хоть немного примечательного. Я сунула партеграт в карман штанов и, не обращая внимания на острую боль в плече, решительно толкнула дверь и оказалась в коридоре второго этажа. Здесь было до неприличного темно: почти все свечи догорели, и лишь в конце, у самого выхода в холл, тускло мерцала подвешенная к потолку керосиновая лампа. Коридор, на моё счастье, был пуст, и я, кое-как придерживая больную руку, трусцой побежала к выходу. Высокие колонны из чёрного мрамора были совсем близко, и я уже приготовилась выскользнуть из оскаленной пасти-арки в просторный холл, но неожиданно где-то в нескольких шагах я явственно услышала лязг металла и тяжёлый топот. Я лихорадочно заметалась, ища пути к отступлению, и на полной скорости во что-то врезалась. В то же самое мгновение вспыхнула ещё одна лампа, где-то совсем рядом, и кто-то больно схватил меня за волосы и круто развернул. Это оказалась невысокая крепко сложенная агтиринонка лет тридцати в тёмном плаще поверх длинной ночной сорочки.

– Кто ты?
– отрывисто спросила она.
– Ты пыталась пробраться к хозяину?

Я с трудом поборола искушение сообщить ей о несвоевременности последнего вопроса, и попыталась вырваться.

– Не уйдёшь, девчонка, - процедила она сквозь зубы, сжимая пальцы так, что у меня на глазах выступили слёзы.
– Ещё никто не уходил живым из Тёмной Обители, никто из желавших погубить...
– она не договорила и, сверкнув глазами, со злостью ударила меня в живот свободной рукой. Я, извернувшись, умудрилась царапнуть ногтями её щёку и со злорадным удовольствием подумала, что глубокие шрамы на гладкой смуглой коже ещё долго будут заметны. Следующий удар пришёлся по лицу, я ощутила жгучую боль, и, облизав губы, почувствовала явственный привкус крови.

– Дрянь, - прошипела она, - я попрошу у хозяина позволения расправиться с тобой лично! Проклятье, Найосэ, что ты делаешь? Ты окончательно спятил?

Она выпустила мои волосы и схватилась за левое плечо. В шаге от неё, переминаясь с ноги на ногу, стоял Найосэ и с глуповато-смущённой улыбкой поглядывал на короткую садовую лопату.

– У, прости, Ханзинь!
– пробубнил он, - Найосэ нечаянно, Найосэ хороший...

– Надо было ударить её, её!
– она раздражённо ткнула пальцем в мою сторону.
– А если бы ты убил меня?

– Прости, Ханзинь!!!
– взревел Найосэ и, чтобы наилучшим образом замять свою оплошность, внезапно подскочил к сестре и сгрёб её в нежные медвежьи объятья. Ханзинь сдавленно крякнула и опустила кулак на его голову, но он, похоже, этого даже не заметил. Воспользовавшись замешательством, я что есть сил бросилась вперёд, к лестнице. Сзади послышался звон от удара лопатой о каменный пол и поток ругательств; я надбавила скорость и, совершив неудачный манёвр, а именно пытаясь перепрыгнуть разом несколько ступеней, споткнулась, кубарем полетела вниз и, проехав на животе по гладко отполированному полу, врезалась в квадратное основание колонны. Удар отозвался новым приступом острой боли в вывихнутом плече, я закашлялась, изо всех сил стараясь восстановить сбитое дыхание. Было ясно, что выигранные мною пара минут неумолимо утекают, и из чёрной пасти коридора вот-вот покажутся Ханзинь и Найосэ, но подняться и бежать дальше для меня сейчас было так же невозможно, как взмахнуть руками и взлететь. Послышался звук приближающихся шагов, я обречённо закрыла глаза, но вдруг где-то сверху раздался нечеловеческий вопль и сорвавшийся женский крик. Коридор на мгновение осветился алым, и на лестнице показался Айзерс. Быстро сориентировавшись, он слетел вниз,

подхватил меня под мышки и поставил на ноги.

– Идти можешь?
– коротко спросил он.

Я кивнула.

– Где Лар?
– спросила я, стараясь не думать о мучившей меня боли.

– Наверху, я его оглушил. Он чуть было меня не прикончил.

– Это и понятно - он ничего не помнит, - не особенно веря собственным словам сказала я.

Айзерс скептически покосился на меня.

– Я почти уверен, - сказал он, - что Лар и без вмешательства тёмных чар весьма обрадовался бы, если б я оставил этот бренный мир.

Мы распахнули дверь и оказались в благоухающем цветами саду. Было свежо, первые лучи солнца едва коснулись верхушек старых раскидистых груш и яблонь. Невидимые птицы весело щебетали в сочной малахитовой листве, не подозревая даже, что жизнь отнюдь не столь беззаботна, как привыкли они думать в уютных безопасных гнёздах. Где-то журчала вода, но отсюда, из-за кустов сирени, фонтан не был виден.

– Чего он так на тебя взъелся?
– спросила я.

Айзерс пожал плечами.

– Тебе Винди наверняка говорила, да ты и сама видишь: Лар у нас - ярый поборник морали. Господин Нравственность. Он сам в своём же собственном представлении - белое, тогда как я, наоборот - чёрное. Его отец знает обо мне всё, так что, в принципе, Лар мог слышать о Мел. Плюс к этому во время нашего замечательного путешествия прибавились пресловутое пиво в Сумрачном Доле и подружка-блудница. Короче, пойду-ка я утоплюсь, - нарочито весело заключил он и подмигнул мне, но я не улыбнулась в ответ.

– Всё настолько просто?
– ошеломлённо проговорила я.
– А я-то думала, что ты его чем-то обидел!

– Помилуй, Ирис, я не могу его обидеть, я за него перед Орденом отвечаю, - отозвался Айзерс с тенью досады в голосе, - Проклятье, где же люк? Похоже, мы двигаемся не в том направлении.

– Получается, у Лара в какой-то степени развязаны руки, раз он понимает, что ты не ответишь на его оскорбления.

– Честно тебе скажу, у меня нет ни малейшего желания отвечать на подобные глупости. Только если говорить серьёзно, я очень сомневаюсь, что он в здравом уме стал бы метать в меня смертельными заклятиями. Он вообще-то неплохой парень, только заносчивый лишку.

Мы свернули наугад на одну из гравиевых дорожек. По обеим сторонам от неё пестрели крупные шапки флоксов, а чуть поодаль белоснежными островками лежали овальные клумбы незнакомых цветов, чем-то отдалённо походящих на садовые гвоздики. Их резкий запах напомнил мне тот, который я почувствовала, наступив по неосторожности в клумбу час назад. Это вселило слабенькую надежду, и мы ускорили шаг.

– Бедняга Лар, - задумчиво пробормотала я, - он умрёт, когда узнает, сколько раз сегодня успел нарушить запрет Глэххента...

– По отцу он человек, - отозвался маг, - а значит, ему следует подчиняться законам людей. Вот если бы его мать была человеческой женщиной, а отец - эльфом... Стоп, а это ещё что?

Прямо перед нами, посреди небольшой поляны с аккуратно подстриженной мягкой травой торчала из земли чёрная могильная плита. Рядом возвышался небольшой ухоженный холмик. Айзерс сделал шаг вперёд, я же осталась на месте, не решаясь подойти. Стараясь не помять высаженных на могиле цветов, маг обошёл вокруг холмика и наклонился, чтобы прочесть надпись. Я внимательно наблюдала за ним. Сначала маг чуть прищурился, разбирая буквы, затем его лицо переменилось. Он тряхнул головой и несколько раз снова пробежал надпись глазами.

– Как, ты говорила, фамилия нашей хозяюшки?
– спросил он быстро.

– Син, - ответила я, ещё не вполне понимая, к чему он клонит.

– Прекрасно. Взгляни-ка на это.

Я подошла и посмотрела туда, куда показывал маг. Надпись на граните была выполнена старинной вязью, золотые буквы истёрлись, но несмотря на это я почти без труда прочла её. Под плитой покоился прах Сешьяла и Дасайи Син.

– Это её родители, - сказала я, всё ещё не веря глазам, - она показывала нам их портреты, там были подписи.