Тень и душа
Шрифт:
Фейт покачала головой. Время от времени Биби переводила дыхание, и она энергично закачала головой.
— Ни за что. Маме пятьдесят шесть. Это едва ли старость.
Это вызвало легкую улыбку.
— Это не из-за старости, детка. Она слишком молода. Боже, я надеюсь, что это что-то другое. Этот доктор уже звонил?
И снова Фейт покачала головой, в то же самое время вытаскивая телефон из сумки.
— Бл*дь. У меня пропущенный и сообщение на голосовой почте, — она прослушала сообщение, и это действительно была Доктор Томико. — Ага, она звонила. Хочет поговорить
А так как было «поздно махать кулаками после драки», она включила у телефона звук.
— Ладно, давай пошевеливаться. Твоя мама держала чемоданы в той комнате.
~oOo~
Хотя день уже сменился вечером, когда Фейт и Биби вернулись в больницу, доктор Томико стояла у поста медсестры. Когда она увидела их, то развернулась и пошла на встречу так, как будто специально ждала их.
— Здравствуйте, мисс Фордхэм.
Она протянула руку, и Фейт взяла и равнодушно пожала её. То, что Биби рассказала ей, пока они стояли в прихожей её матери, не укладывалось в голове. Они немного говорили по пути обратно, обе были озабочены тем, что увидели и что, по мнению Биби, это могло означать.
И что, задавалась вопросом Фейт, это будет означать для неё? Она понимала, что это эгоистично, и, возможно, даже бессердечно думать о себе в этих обстоятельствах, но понимание этого не заставило тревожную мысль рассеяться. Сера находилась за тысячу миль. Кто ещё смог бы взять на себя заботу об их матери, если ей понадобится эта забота? Биби? Она и так заботилась о Такере. И управляла клабхаусом. И триллионом других вещей, в которые она всегда была вовлечена, в чём Фейт была абсолютно уверена.
Доктор Томико двинулась к пустой комнате ожидания.
— Давайте присядем.
— Я просто пойду посижу с ней, пока вы двое разговариваете, — сказала Биби. Фейт потянулась и схватила её за руку. Она не хотела оставаться одна, когда услышит то, что доктор хотела ей сообщить, предварительно подумав, что ей стоит присесть.
— Прямо сейчас она спит, — сказала доктор Томико. — Возможно, вы могли бы пойти и принести кофе?
— Нет. Она может остаться. Она лучшая подруга моей мамы. И может услышать всё это... в любом случае, я ей обо всём расскажу.
Доктор кивнула.
— Хорошо, тогда давайте поговорим.
Они все присели, сгруппировавшись в углу комнаты ожидания. Доктор Томико поддерживала полный зрительный контакт с Фейт… как будто, подумала Фейт, та была обучена таким образом выражать сострадание и участие, когда сообщает скорбные новости.
— Мы провели длинный ряд тестов вчера вечером и сегодня. Мы исключили инсульт, опухоль, гидроцефалию, энцефалит и другие инфекции. Мы исключили наркотики и осложнения, связанные с приёмом алкоголя. У вашей матери есть признаки злоупотребления алкоголем в прошлом, но, как я предполагаю, она не пьет в настоящее время?
Фейт покачала головой, прежде чем осознала, что понятия не имеет: пьёт ли её мать в настоящее время или нет, но она почувствовала, как Биби сделала то же самое с боку от неё, соглашаясь. Они исключили
— У вашей матери произошёл… назовём это эпизод... вовремя МРТ. Она была дезориентирована и очень взволнована. Ей пришлось дать седативные, чтобы обеспечить безопасность ей самой и персоналу. Это была незначительная доза валиума — просто достаточная, чтобы успокоиться. Но она пока так и не отошла от этого эпизода. Нам пришлось снова связать её, и она не осознает себя и свою нынешнюю жизнь. Она зовёт своего мужа… кажется, вы говорили мне, что он умер, верно? Уже несколько лет, как это случилось?
Фейт кивнула, и доктор кивнула в ответ.
— Хотя я всё же пока не готова поставить диагноз. Мне необходимы некоторые детали о её поведении до прошлой ночи.
Прошлая ночь. Всё ещё не прошло двадцати четырех часов, с тех пор как она получила звонок из этой больницы, натянула на себя какую-то случайную одежду и поехала в Мэдрон. Поразительная нелепость того, как всё изменилась за такое небольшое количество часов, довела Фейт до немоты и практически до бесчувственного состояния.
Но Биби заговорила.
— Мы только что приехали из её дома. Мы видели некоторые вещи.
И она рассказала доктору, что они видели в доме матери. Фейт наблюдала, как доктор слушает. Она начала кивать. В её глазах Фейт увидела мрачную тень волнения, будто бы она разгадала загадку, но картинка всё ещё не была однозначна.
Затем Биби закончила описанием напоминалок и спросила:
— Это Альцгеймер, док?
— Нет, — Фейт поняла, что это её голос. — Нет. Она слишком молода.
Доктор Томико повернулась и адресовала свой ответ Фейт.
— Она, правда, немного моложе. Обычно, мы видим признаки после шестидесяти. Но это норма, а не правило. Я сталкивалась со случаями раннего развития синдрома у пациентов немного моложе тридцати четырёх. Как я уже сказала, есть большее количество тестов, которые я бы хотела провести, но то, что вы рассказали об увиденном в её доме, — пример классического выживания при раннем возникновении прогрессирующей потери сознания. Не всё слабоумие — это Альцгеймер, большое количество диагнозов исключается, а не ставится. Но именно в этом направлении мы и хотим провести нашу диагностику.
— Но почему она бегала голой в середине ночи, бредя? Это что, потеря памяти?
— Любой вид деменции — это больше, чем просто потеря памяти. Это потеря восприятия… способности связно мыслить линейным путем. Добавьте к этому провалы в памяти, а иногда это годы или десятилетия, которые просто потеряны, и мир становится ужасающим и враждебным.
Биби всхлипнула, и Фейт поняла, что та плачет. Фейт же сама была настолько онемевшей и ошеломленной, что была неспособна чувствовать хоть что-нибудь, кроме непонимания.