Тень и душа

Фанетти Сьюзен

Она слышала то, каким тоном её мать произнесла слово «с ней», но проигнорировала.

— Биби была здесь со мной прошлой ночью. Сегодня она опять приедет. Ей нужно позаботиться о Такере, так что будет позже.

Наконец-то Марго посмотрела на свою дочь с чем-то напоминающим интерес. Её синие глаза алчно заблестели.

— Ты видела маленького мальчика? Знаешь, чей он?

В этом момент Фейт вспомнила всю ненависть, что однажды почувствовала к этой женщине. Ту, что она чувствовала, когда та вцепилась своими когтями в плечи Файт и рычала в ухо, чтобы она «Смотрела». «Смотри,

маленькая шлюшка, смотри, что ты сделала. Смотри». И ту, что она ощутила через несколько недель после той ночи, в день, когда её родители сделали кое-что ещё ужасней, и она обрела полную уверенность, что уедет при первой же возможности, когда освободиться из-под гнёта матери и отца и всей той жизни.

— Да. Знаю, он — Майкла.

Лишь тогда её мать немного улыбнулась. Это была не жестокая улыбка, но полная удовлетворения, и по-своему это было более жестоко.

И по-прежнему Фейт не могла заставить себя развернуться и убраться на хрен отсюда.

— Я могу привести сумку для тебя. Ты всё ещё используешь ту небольшую лягушку для запасного ключа? — она может узнать адрес у Биби, не хотелось спрашивать об этом у матери.

Марго покачала головой.

— Я не хочу, чтобы ты появлялась у меня дома. Позвони Биби.

— Мам…

— Уходи, Фейт. Иди, позвони Биби, а затем просто оставь меня одну. Ты знаешь, как это делать.

Поскольку больше она не могла ничего сделать, Фейт вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Биби была неправа. Её мать вообще по ней не скучала.

~oOo~

Она ушла из палаты, но не смогла уйти из больницы. Это глупо. Она просто должна вернуться в Вайнис Бич. Она не нужна здесь. Но сегодня они проведут обследование и смогут объяснить то, что произошло, и почему, во имя всего святого, жизнь Фейт перевернули вверх тормашками и хорошо потрясли.

Так что она сидела в комнате ожидания около поста медсестры и ждала. Она пролистала какие-то старые журналы. Поиграла в телефон. Прочитала и ответила на какие-то электронные письма — смутные напоминания о той хорошей жизни, что у неё была. И томилась. Она потратила много времени на томление. И когда томление стало невыносимым, она сжала руки.

Она позвонила Биби и рассказала ей о том, что хотела Марго. Биби ответила:

— Нахер, это. Я заберу тебя, и мы отправимся в дом вместе. Я больше не буду участвовать в этой херне ни секунды.

Фейт согласилась, так как не было больше ни одной причины, из-за которой ей бы понравилось ехать в личное пространство матери, зная, что там она нежеланна. Может, она сможет покопаться в её ящиках. И, возможно, передвинет несколько безделушек. Просто так, со злости.

Она сообщила медсестрам за ресепшеном, кто она такая, и попросила дать ей знать, если появятся какие-нибудь новости. Дважды она видела, как санитары выкатывали её мать на кровати и везли к лифтам, и дважды видела, как её возвращали обратно. Но никто не подошёл к ней, чтобы что-нибудь рассказать. Через некоторое время она прекратила обращать внимание на то, что происходит вокруг неё. Она скрестила руки, вытянула ноги и позволила своему разуму погрузиться в размышления.

Так что она была удивлена, услышав знакомый мужской голос.

— Неужели это моя девочка?

Она подняла взгляд и увидела Хусиера (только значительно более седого), его борода

была длиннее, и живот немного больше, но это по-прежнему был её дядя Хус, который стоял и улыбался ей.

— Это моя девочка. О, ты всё такая же красотка. Встань и обними меня, — он протянул ей свои руки. Фейт встала и позволила себе упасть к нему в объятья. Эти руки по-прежнему были сильными и твёрдыми. Она уткнулась лицом в его шею и почувствовала бороду своей щекой. Ощущение, словно снова оказался дома.

— Ты в порядке, малышка?

Она покачала головой.

— Я понимаю, детка, понимаю. Хотя всё будет хорошо. Я обещаю. Есть какие-то новости?

Ещё один качок головы. Она не хотела говорить. Она не хотела рассказывать, что её мать выставила её вон из палаты. Она просто хотела находиться там, где сейчас.

Желанная.

— Ты ждешь новостей?

Она кивнула.

— У меня есть время, пока Бибс не приедет сюда, и тогда я займусь Таком. Не возражаешь, если я посижу с тобой это время и пожду?

И тогда Фейт снова разрыдалась.

Глава 4

— Майкл, ты меня слышишь? Майкл? Демон?

Демон моргнул и вернул своё внимание к стоящему перед ним человеку. Финдли Беннетт — даже имя парня сильно попахивало богатеньким мудаком. Демон не выносил его, особенно если учесть, что тот был высокомерным адвокатом, помогающим ему получить полную опеку над Такером, и делал это абсолютно бесплатно.

А поскольку он делал это бесплатно, то мог превратить всё это в какое-то подобие зверинца. Парень уже побывал во всех Лос-Анджелесских утренних новостных шоу, рассказывая о правах отцов и используя Демона и Такера в качестве примера. Он хотел привести их на эти шоу вместе с собой, но сначала хотел привлечь для него каких-то мудаков, занимающихся «подготовкой сотрудников средств массовой информации», а этого реально и точно не произойдёт.

Он знал, что должен быть благодарен, и фактически так оно и было. Сид помогла ему, сделала так, чтобы этот парень взялся за их случай, и он получил классного успешного адвоката, чтобы побороться за своего мальчика. Это было хорошо. Это была удача, обычно у Демона была самая хреновая удача во всём мире. Но он чувствовал недоверие и презрение, когда этот парень разговаривал с ним, и Демон ненавидел это.

Но оно того стоило. Получить Такера — это стоило многого, всего, но, тем не менее, ему это не нравилось.

Хотя не это было причиной его сегодняшнего рассеянного внимания. Сегодня все, о чём он мог думать, была лишь Фейт.

Он всё утро бродил как мертвец, и не просто из-за того, что он покинул дом с первыми лучами солнца, раньше, чем кто-нибудь зашевелился, и на многие часы раньше, чем ему нужно было быть в мастерской.

Если ли бы он так не сделал, то, вероятно, закончил тем, что вломился в комнату к Фейт. А ему необходимо обрести здравый смысл, прежде чем он сделает что-либо, имеющее отношение к ней. Он не доверял себе. Вчера вечером, он был сражен ударом старой волны желания и потребности, которую он, казалось, подавил давным-давно, но за прошедшие десять лет та стала только сильнее, даже если он и не осознавал этого. Если же он потеряет свой контроль, то может причинить ей боль. Даже если она и чувствует то же что и он, даже если она хочет того же, он по-прежнему может причинить ей боль.