Тень и душа
Шрифт:
— Он знает?
В течение нескольких секунд Биби просто смотрела на неё, даря ей тот оценивающий взгляд, который Фейт слишком хорошо помнила.
— Он не знает ничего из того, что ты сказала, что не хочешь, чтобы он узнал. Это было очень хорошим твоим побуждением. И по-прежнему остаётся. Я думаю, знание о большем он не выдержит. Так что когда ты будешь разговаривать с ним, подумай об этом, прежде чем начнёшь вскрывать старые раны.
Фейт ненавидела этот тон голоса Биби. Тайна, которую они разделяли, не была её виной. Этот ущерб нанесли ей (и
Она оттолкнула практически полную чашку с кофе через столешницу обратно к Биби и бросила оставшуюся часть бекона, который рвала на кусочки.
— Я собираюсь помыться и поехать в больницу. Могу я воспользоваться одной из ваших ванных?
Биби немного заколебалась, прежде чем ответила:
— Конечно, детка. Ванная напротив комнаты, где ты спала. В шкафу есть новые зубные щетки, дезодорант, шампунь — всё, что может понадобиться. Мы практически как гостиница. Ты вернёшься и остановишься здесь?
Когда она проснулась, то думала, что хочет остаться. Находиться здесь с семьёй и так близко к Майклу. Но теперь, чувствуя боль и желание обороняться (а также учитывая то, что её бросили), хотя это и было глупо, она не была уверена. Она думала, что ей в скором времени необходимо будет вернуться в лофт и собрать кое-какие вещи. Похоже, ей, возможно, потребуется остаться в Мэдроне, по крайней мере, на несколько дней. Она подождёт до того момента, пока не узнает, что будет с её матерью, прежде чем примет это решение.
— Эм, я не знаю. Думаю, что я всё решу после того, как узнаю, что происходит с мамой. И захочет ли она, чтобы я была рядом.
— Захочет, детка. Поверь мне, — Биби сжала ей руку. — Скажи мне, когда решишь что-либо. Я приеду в больницу сегодня днем, пока Так будет на занятиях у логопеда.
— У логопеда? — она посмотрела на симпатичного счастливого маленького мальчика, который клал хлопья сверху яичницы, располагая их аккуратно одно на другом. — Сколько ему?
— Два с половиной, и он только начинает говорить. Он также поздно начал ходить, но справился с этим. У него было неважнецкое начало жизни, так что мы помогаем ему преодолеть этот поворот.
У Фейт было много вопросов об этом маленьком мальчике и обстоятельствах, произошедших с Майклом и Такером, из-за которых им пришлось жить здесь с Биби и Хусиером, но это были вопросы, которые она хотела задать Майклу, а не кому-то ещё.
Она надеялась, что он предоставит ей этот шанс. Ему не нужно сбегать. Ему не нужно больше отступать — больше нет. Возможно, те десять лет ощущались как ничто, но значили очень много — или могли бы, если он сейчас захочет того же, что она, так же, как когда-то требовал, чтобы она хотела.
~oOo~
Когда Фейт приехала спустя несколько минут после начала часов посещений, её мать бодрствовала, но была тревожной (хотя и в здравом уме). Она всё ещё была привязана к кровати, и, тем не менее, было ещё более болезненно видеть
Сначала она стояла в дверном проёме и просто наблюдала. Её мать смотрела в сторону окна. Дикое, безумное состояние, в котором она находилась вчера вечером, ушло, и она больше не выглядела безумной. Теперь она выглядела, как простая маленькая стареющая, но по-прежнему симпатичная женщина, с которой произошёл несчастный случай. Её сломанная нога подвешена. Медсестра, должно быть, потратила много времени, чтобы расчесать её светлые волосы.
— Мам?
Её мать повернулась на звук её голоса, и Фейт знала наверняка, что она полностью в уме и узнала её. Но не улыбнулась. И она вообще не выразила каких-либо эмоций.
— Где Сера?
Прошло практически десять лет, с тех пор как Фейт последний раз разговаривала со своей матерью, и всё же первым человеком, о котором думала её мать, была сестра Фейт. Но ей плевать. Она уехала не просто так, а по многим причинам. Она даже не любила свою мать. Но это по-прежнему жалило.
— В Японии, мама. Она перевелась. Помнишь?
— Конечно, я помню. Я же не идиотка. Почему она сейчас не здесь?
Потому что карьера для Серы была самой важной вещью в её жизни, и та вообще намного больше не любила их мать, чем Фейт. Сера была очевидной фавориткой Марго, а Фейт всегда не дотягивала до сестры, но быть фаворитом, как выяснила Фейт на своей собственной шкуре, это нести особый вид багажа, и Сера была счастлива отбросить всё это прочь. Существовала причина, из-за которой она поступила в институт на другом краю страны, а также причина, из-за которой она согласилась на работу в международной компании. Фейт даже не знала, планировала ли Сера вообще возвращаться домой.
— Япония далеко. Я не знаю, сможет ли она добраться сюда.
Фейт по-прежнему стояла в дверном проеме. Она не чувствовала достаточно доброжелательности, чтобы зайти внутрь комнаты, но также не чувствовала того, что может уйти.
— Я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Они не отпустят меня, пока не проведут ряд тестов. Они даже не освободят мои руки. Я не знаю, что произошло.
— Тебя сбила машина.
— Это я знаю. Они мне сказали, и именно так я себя и чувствую. Я не понимаю, почему ничего не помню. Я не знаю, почему они меня привязали. Ты дала им разрешение на всё это дерьмо?
Фейт кивнула.
— Я думаю, именно поэтому они хотят провести тесты… чтобы выяснить, что произошло вчера вечером.
Часть её требовала, чтобы она поведала матери, как та вела себя вчера вечером — совершенно в бреду и голая, но эта её часть была злобным обиженным ребенком, и Фейт запихнула её подальше.
— Круто, это просто здорово. Показываешься здесь из небытия и фактически получаешь меня зафиксированную. Спасибо за это, — мать вздохнула. — Тогда мне нужны кое-какие вещи из дома. Позвони Биби и попроси привезти сумку. Я знаю, что с ней ты разговаривала.