Тень Города
Шрифт:
— Вот именно! Он бы передал другой машине, а не стал гнать по параллельной улице, чтобы снова упасть на хвост. Это не стиль спецслужб, но нас не любит не только Абрамов и ЦСКА! — Владимир вытащил из-под сидения СВУ-А, скорее, рефлекторно, чтобы чувствовать себя защищённым, сам не понимая, каким образом она может ему пригодится.
— Я постараюсь оторваться от него, но не явно. Враждебности он не проявляет.
— Давай, Таня, не явно, но и не слишком деликатно! — Владимир щёлкнул пальцами, но хвостовик опередил их, свернув на поперечную улицу, — через полсекунды загорелся зелёный, восемнадцатая выжала газ, и машина резко набрала скорость. Вроде бы угроз больше не было. Вроде бы… Анна спала спокойно, как ребёнок. Центр был далеко,
Абрамов подошёл к окну — за сегодняшний, да что говорить, и вчерашний, день он сильно вымотался. Нилсон, небось, десятые сны видит, а он сидит тут всю ночь. Утро уже. Должно светать, но из-за этих фонарей неба не видно — мутное мёртвое марево. Абрамов развалился в кресле и прикрыл глаза — но тут же услышал, что в дверь его кабинета деликатно постучали. «Проходите!» — и кого же под утро занесла нелёгкая, только поспать собирался. Человека, вошедшего в кабинет Абрамова, генерал ожидал увидеть меньше всего. И меньше всего хотел его видеть, — этот не принесёт доброй вести.
— Ну здравствуй, Роберт. Присаживайся, раз уж… — Абрамов закурил, заметно нервничая.
— Привет Юра. Пришёл я не по твою душу. Пока, по крайней мере, я хочу предложить тебе только помощь.
— Пока хочешь предложить, или пока не по мою душу? — Абрамов улыбнулся, но искренности в этой улыбке было немного — и как ты взял и просто так прошёл к замдиректору внешки, тебя же…
— Ну, молодь нынешняя не знает разборок двухтысячного. А так — чем плох полковник ФСО Роберт Антонов. Удостоверение у меня подлинное, даром, что уже несколько лет аннулировано, сказал, что к тебе назначено, тормозок-то и не стал пробивать полковничью корочку по компьютеру. Наглость и уверенность в себе, этому и сержантов учат, а если бы захотел пробить, знаешь, Юра, за десять лет работы с колдунами «Кольца», попросил их научить и меня кое-чему — эти слова бывшего полковника Охранки едва ли не заставили генерала подавиться собственной сигаретой.
— Ну так чем ты можешь мне помочь? Твои маги мысленным усилием смогут обнаружить место, куда перенёс Город этот чёртов Фараон?! Или сможешь на кого-то из Конторы или Охранки повлиять по старым связям!? — Абрамов иронизировал в открытую.
— Насчёт обнаружения Города — это фэнтези читать надо меньше, мои ментальщики способны на многое, но чтобы преодолевать стены электромагнитной защиты, ещё попроси меня, заставить их телепортировать тебя в президентское кресло, — Антонов хихикнул, — насчёт второго — ты что, с ума сошёл, нынешние директора ФСО и Девятки в сладких снах видят, как бы нас по одному как тараканов, или всех вместе, на одном шабаше — бэшники нашу группу всегда демонизировали. Но помочь тебе обнаружить город я могу… И именно с помощью моих ментальщиков, — полковник постучал по столу пальцами.
— Как? Точнее — что взамен? — вопрос генерала пришёлся точно в цель.
— Цена… А это мы тебе заплатим. И немало. Сотню — полторы. И ещё, ты не уйдёшь в отставку вперёд ногами, что самое, важное для тебя, вероятно. Хотя, после трёх провалов подряд, мне тебя уже и наши заказывали, пришлось успокоить, сказать и им, и мешкам денежным, что ты, во-первых сможешь нам помочь, во-вторых, поставил ногу на педаль мертвеца, и на каждого из наших друзей приставлен твой ликвидатор, и не один, в-третьих тебя закопает с почестями Контора через пару месяцев, если наш план не удастся, так что…
— Ну, дружок, спасибо… Обрадовал. Правда, насчёт либерастов и олигархов ты прав, даже для твоей репы пуля уже отлита моими ребятами. А ты, наверное, заказал мне инфарктик у кого-то из своих колдунов, они как — статую восковую иголками колоть, или на фотографию ядом плевать будут? Впрочем, мы тут будем писками меряться, да описывать, кто кого и как уделает, или думать как выбираться из дерьма? А свои сто штук пусть засунут себе… — генерал даже привстал из-за стола.
— Сто миллионов, Юра.
— К делу, Роберт, к делу. Что я для них должен сделать?
— Для них — замять тему. Прикрыть вопрос Города. Защитить их кресла, а точнее, места, которыми они на этих креслах сидят. И пока ты это сделать можешь. С моей, разумеется, помощью! — Антонов демонстративно подвинул Абрамову стаканчик.
— Да, Робертик, намёк понят. Только… Где гарантии? Какая гарантия, кроме их страха, что в случае моей безвременной, как говорится, кончины, в их организме не возрастёт содержание свинца, или в чашке кофе не окажется ботулин вместо сахара? Понимаешь ли, страх — защита слабая, ибо если человек боится змеи, он вначале думает о лопате, а о яде, только когда она ужалит… А мне уже будет ни холодно, ни жарко — Абрамов открыл холодильник, поочерёдно указав пальцем собеседнику на две початые бутылки, Антонов выбрал коньяк, и генерал разлил понемногу.
— Почему же. Жарко будет, я, например, в Рай попасть не рассчитываю, — Роберт рассмеялся, — страх слаб, но он работает, ибо иначе, я бы у тебя в кабинете не сидел, — Антонов снова улыбнулся, — правда, в моём случае, страх перед непривычным и неизведанным. А гарантия такова — мы с тобой работаем вместе, заминаем дело, успокаиваем власть, а заодно, наших бывших друзей, через пару лет приходит наше время, и мы напару наших бывших друзей оплакиваем горькими слезами. Точнее — раньше, намного раньше, через годик осуществляется то, за что нам стоит выпить! — они подняли и осушили стаканы, едва соударив.
— Нет, теперь ты сбрендил! — выдохнув, сказал Абрамов, — во-первых, тебя съедят твои же экстрасенсы, во-вторых, среди этих есть такие люди…
— Во-первых, бизнес, дело грязное, и, скажем, тот, кто представляет естественные монополии, считает, что монопольный контроль российского бизнеса с его стороны будет вполне естественным, и конкуренты ему не нужны — бывший полковник удачно скаламбурил, рассмешив Абрамова, — во-вторых, министры приходят и уходят, а деньги, точнее, те, у кого эти деньги — остаются. В-третьих… Диктатура, о которой мечтаешь ты вполне сочетается и дополняет диктатуру, о которой мечтает наша рыжая бестия. В четвёртых… Мои колдуны очень боятся, ты понимаешь, очень, — Антонов выделил последнее слово и вздохнул, — и если я, точнее, мы, дадим им гарантию защиты от этой силы, тогда… Тогда они наши. Эта сила… Она угрожает и нашему покровителю. Союз денег, военной силы, Конторы, власти, наконец, и ментальной мощи. Не разрозненной по ведомствам, как сейчас, а… Это предлагаю тебе я — это нужно всей нашей весёлой троице. Если ты получишь власть… Ты будешь ограничен, не так, как Ельцин, конечно, просто, будешь делать нужные и себе и не только вещи.
— Ну Роберт, узнаю тебя, лиса… — генерал покачал головой, — но, откуда мне знать, не проверяешь ли ты меня, с тебя — пиджака бывшего станется, а потом… Чего могут боятся твои ментанты, если их желают съесть все спецслужбы России, а они на это хотели… И наш товарищ, который сам на себя покушения организует, чтобы Контору повалять, чего он боится? И почему этих самых страшных зверей я бояться не должен? — Абрамов заводился, — наконец, пойми, я Россией торговать не буду!
— Ну… Дорогой, ты именно с этим и занимался в компании твоего американского приятеля… Хотя — Антонов потёр руки, — наш товарищ понял, что сильная Россия — тоже может быть выгодным коммерческим предприятием, иначе бы предложения тебе не последовало. А потом — любой капитал нужно охранять — и от внутреннего и от внешнего врага. Как тебе доказать, что я не блефую и не проверяю тебя — вот так! — Роберт развёл руки и прикрыл глаза.